Он не любил причинять людям боль, но его проклятая профессия вынуждала его иногда прибегать к подобной шокотерапии.
— Успокойтесь, — Дронго поднялся со своего места и подошел к Лене, — не нужно плакать. Успокойтесь.
Она громко рыдала.
— Не нужно. — Он легко коснулся ее волос.
— Уйдите, — рыдая попросила она.
— Вчера мы это уже проходили, — немного безжалостно напомнил Дронго.
Она заплакала еще сильнее.
— Ну хватит, хватит. — Он прошел к мини-бару, достал бутылку минеральной воды, налил в стакан и подал Доколиной.
— Выпейте и успокойтесь.
Судорожными глотками она выпила воду.
— У нас скоро ужин, — напомнил Дронго, — и вы должны хорошо выглядеть.
— Не хочу-у, — рыдала девушка.
— Давайте договоримся, что вы прекратите плакать хотя бы на несколько минут, пока я здесь. А потом я уйду, и вы сможете рыдать сколько угодно. До завтрашнего утра. Хотя нет, в три часа мы должны быть внизу. Ну до трех часов ночи.
Она усмехнулась. Он дал ей свой носовой платок.
— У меня всегда так, — простонала она, — мне всегда не везет.
Следователь в Риге тоже думал, что это я нашла убийцу, чтобы облить Ингебору и самой занять ее место. Здесь тоже все меня подозревают. Ну зачем мне нужно было убивать Лилию? Зачем? И Рута пристает. Мало ей было в Риге, здесь тоже стала цепляться. Я бы ее убила. Эуген хороший парень, только немного замкнутый и нервный. Он сильно комплексует после того, как его выгнали из баскетбола. Знаете, что про него наши газеты писали? Считали вторым Сабонисом. И вот по-глупости травма. Врачи сказали, что больше играть Меднис не сможет.
Ему было так обидно. Еще хорошо, что он на оператора выучился, а мог бы пропасть. И вы тоже такой… вчера меня не позвали в отель «Америка», который был рядом с нами. А Ингрид туда отвели. — И она снова заплакала.
Дронго пожал плечами. Понять женскую логику иногда абсолютно невозможно.
— Подождите, — попросил он, — не все сразу. В чем конкретно вы меня обвиняете? Что я издевался над Меднисом? Или не поддержал вас? Или почему я не начал к вам вчера приставать? Давайте ваши обвинения по очереди.
Она снова улыбнулась сквозь слезы.
— Уходите, — уже гораздо мягче сказала Лена.
— Вы не ответили на мой вопрос, — терпеливо напомнил он.
— Не буду я ничего говорить. Наверное, у меня судьба такая. Невезучая я. Вот уж действительно — «не родись красивой, а родись счастливой». Вот у Ингрид все есть. И родители хорошие, и денег много, и весь мир она все равно увидит. И первое место ей было с самого начала гарантировано.
