— Тогда получается, что вы тоже под подозрением, — спокойно заметил Дронго, — вы не хотели пускать свою знакомую к Руте Юльевне и точно знали, когда Доколина должна к ней прийти. Поэтому вы пришли раньше, позвонили в дверь и, когда вам открыли, ударили Омельченко по голове, приняв ее за вашего коммерческого директора. Когда вы обнаружили ошибку, было уже поздно, и вы, закрыв дверь, ждали Доколину, чтобы обеспечить себе алиби. Когда она пришла, вы нарочно громко поругались, чтобы вас слышали. А потом ушли, оставив Лену одну.
Совсем забыл еще одно важное обстоятельство не в вашу пользу. Вы намеренно толкнули Доколину в сторону двери убитой, чтобы она коснулась рукой дверной ручки и таким образом обеспечила бы вам стопроцентное алиби, попав сама под подозрение следователя. Такая версия вам кажется убедительной?
Лена испуганно охнула. Меднис нахмурился. С его лица исчезло прежнее благодушное выражение. Он покачал головой.
— Нет, — сказал он, — мне не нравится ваш сценарий. Я бы не стал снимать такой грязный фильм.
— Вы можете опровергнуть мои слова?
— А вы можете доказать?
— Пока только косвенные улики. Кто-то облил кислотой Ингебору, кто-то испортил камеру в отеле Барселоны в прошлом году, когда вы были вместе на съемках. И обратите внимание, что в камерах разбираются только два профессионала — Круминьш и Меднис. А в прошлом году Круминьша с вами не было. Что тогда получается?
— Я не трогал камеру, — начал краснеть Меднис, — вы ошибаетесь.
— Нет, — возразил Дронго, — и именно поэтому рассказываю вам о случившемся.
Как видите, некоторые доказательства у меня есть. Это, правда, пока не конкретные факты, но уже больше, чем просто сумма сомнений. И не в вашу пользу, Меднис.
Лена с нарастающим ужасом смотрела на оператора, словно ожидая, что сейчас он бросится на нее.
— Нет, — поднялся со своего места Меднис, — я никого не убивал. И не трогал камеру. Зачем мне ее выводить из строя? Для чего?"
"— Чтобы никто не увидел, как вы входите к Руте Юльевне, — ответил Дронго. — И учтите еще одно обстоятельство.
Камеру отключили примерно в половине шестого. Или в шесть. Когда уже вы знали о предполагаемой встрече вашего коммерческого директора с Еленой Доколиной.
— Я не хочу с вами разговаривать, — разозлился Меднис.
Он прошел к входной двери и вышел в коридор, с силой хлопнув дверью.
Наступило молчание. Лена вдруг упала на кровать и громко заплакала.
Дронго нахмурился. Он не любил, когда в его присутствии плакали. Ни дети, ни женщины, ни мужчины.
