Тётя Оля готовилась Ирку убивать. Копила яд, как та кобра. Точила стрелы, натягивала тетиву. Рвалась с поводка. Ждала только команды «фас».
И она прозвучала голосом её осведомительницы.
— А разве нет? — скривилась Ольга Александровна, враз из миловидной дамочки превращаясь в озлобленную тётку.
— В упор не помню, — невинно пожала плечами Ирка.
Та изменилась в лице. Нежная кожа пошла красными пятнами. Крылья носа раздувались, как капюшон у кобры, готовой к броску.
— Положила глаз на моего мужа, дрянь? — выплюнула жена Воскресенского.
— Ну, он красивый мужчина, чего уж, — достала из корзинки столовые приборы Ирка, чинно разложила на салфетке.
— Подотри слюнки, девочка! — вцепилась та в край стола. — Этому не бывать.
— Правда? — преувеличенно удивилась Ирка. Засмеялась: — Да неужели?
Тварь резко побледнела. Это выглядело как поражение, но она быстро пришла в себя.
— Может, с тобой он и порезвился, но лишь потому, что был зол и расстроен. Я потеряла ребёнка. Он спустил пар. Но на большее не рассчитывай.
Не рассчитывай вообще ни на что, иначе мало тебе не покажется.
Ирка выразительно приподняла брови.
Она никогда не понимала скандальных баб. Это от небольшого ума или от отчаяния — закатывать истерики любовнице мужа? Расписаться в собственном бессилии, подтвердить, что вышла замуж не за мужика, а за телка, которого, куда повели — в то стойло и пошёл?
Ирка с Борисом Викторовичем не то, что не спала, даже не думала о нём, как о мужчине, только как об отце Вадима, но эта склочная баба вызывала желание убеждать её исключительно в обратном.
Вся Иркина поперешность, как говорила бабушка, привычка поступать поперёк, протестовала против оправданий и требовала щёлкнуть тётку по носу, а лучше приложить башкой об стену.
Как говорится, человек я не злой, но если вы упадёте и разобьёте лицо, приму это за справедливость. А уж после прозвучавших угроз — тем более.
— Я не спала с вашим мужем, Ольга Александровна, — улыбнулась Ирка и снова её обыграла.
Теперь это выглядело как двойное поражение.
Шах и мат. Сначала тётя поверила, что спала, а теперь выглядела полной дурой, что поверила, да ещё оправдывала измену мужа. Фу-у-у!
Но как крыса, загнанная в угол, та подпрыгнула на полтора метра и вцепилась Ирке в горло.
— Скажи это своему парню, — растянула Ольга Александровна губы в гаденькую улыбочку.
По спине пробежал холодок, но потом Ирка вспомнила, что «её парень» — Петька, и она с любопытством уставилась на тётю Олю.
