Сама она об этом забыла упомянуть на допросе, зато не забыла одна из горничных, у которой недавно вычли из получки за разбитую сахарницу.
– Вот как! – протянула Амалия, и ее глаза зажглись. – А горничная, случаем, не заметила, чтобы ее госпожа присвоила или утаила что-то из вещей?
– Она уверяет, что Елена Владимировна все перерыла, но, кажется, ничего не взяла, – Ломов издал сухой смешок. – Когда я спросил у хозяйки дома, что она искала в вещах жертвы, она стала бледнеть, краснеть, падать в обморок, лгать и изворачиваться.
В конце концов, я заставил ее признаться, что убийство студента заставило ее понервничать, она подумала, что среди его вещей окажется нечто, что прольет свет на случившееся, и поэтому все просмотрела. По-моему, она гораздо больше опасалась, как бы Колозин не притащил в их дом что-нибудь скверное – вроде запрещенных изданий, к примеру.
– Скажите, вы ей верите? – спросила Амалия.
– Я никому не верю, – спокойно ответил особый агент, он же по совместительству следователь по особо важным делам.
– Может быть, она сказала правду, а может быть, и нет. Странно, что Снегирева считают умным человеком…
– Вы это к чему?
– Будь он так умен, как о нем говорят, он бы на ней никогда не женился.
– О! Сергей Васильевич, давайте все-таки не будем смешивать личную жизнь и…
– Нет, сударыня, будем. Еще как будем, – ответил Ломов, который по части упрямства мог сравняться со своей собеседницей и даже превзойти ее. – Лично мне даже жаль, что горничная разбила всего лишь одну сахарницу, а не целый сервиз.
Если бы ее лишили жалованья за несколько месяцев, она, может быть, вспомнила бы, что Снегирева взяла из чемодана студента именно то, чего там недостает.
– А что, там чего-то не хватает?"
"– Ну да. Помните, я говорил, что есть два настораживающих момента? Второй момент – вещи Колозина. Меня сегодня целый день рвут на части, и я никак не могу сесть и спокойно разобрать содержимое чемоданчика. Если бы меня на полчаса оставили в покое, я бы понял, что именно меня беспокоит.
– Вы можете оставить чемоданчик Колозина здесь, – быстро сказала Амалия. – Я посмотрю.
– Думаю, так и придется сделать, – усмехнулся Ломов, поднимаясь на ноги. – Я нарушаю все мыслимые и немыслимые должностные инструкции, но так как Порошин и Ленгле не дадут мне покоя, придется просить вас о помощи. В вещах студента не хватает какой-то мелкой вещи, пустяка, который совершенно точно должен там находиться.
