Для убедительности зевнула, голосу пришлось придать томность, стыдно, безумно стыдно обманывать папу, любимого папу. Но я должна быть сильной и самостоятельной, а кроме как ослушавшись, этого сделать не получится. Он постоянно меня оберегает от реальной жизни, но вряд ли меня вообще после окончания университета допустят до работы, скорее просто выдадут замуж. За Прохорова. А я не хочу замуж, я хочу жить своей жизнью, а не придуманной и спланированной кем-то.
— Я очень рад, что у тебя все хорошо, а знания никогда не даются легко, дочь.
О, сейчас он сядет на свою любимую тему, даст советы и наставления о том, что ничего не дается просто так, что учеба, как и работа — это большой труд, а полученные знания пригодятся в дальнейшей жизни. Никто с этим не спорит, если то, чем хочется заниматься в жизни, приносит удовольствие тебе, а не кому-то.
Странно, но обошлось без этого.
— Федор с тобой?
Со мной ли Федор? Ну, по идее, в шесть утра он должен лежать в моей кровати, ведь мы пара, об этом знают все.
Но Федор, скорее всего, сейчас в кроватке с накачанным парнем, на берегу Атлантического океана спит после жаркой ночи.
— У вас все в порядке с Федором? Я звонил ему.
А вот это не совсем хорошо. Это очень нехорошо, хотя я Прохорова предупредила, как он должен отвечать на вопросы моего отца обо мне.
— И что Федор? — запищала не своим голосом, зажмуривая глаза.
— Он не ответил, наверное, был на занятиях.
— Да, да, занятий очень много, пап. А как ты слетал в Австрию? Маша сказала ты там был с Анжеликой.
"
"Нехорошо лезть в папину личную жизнь, но извини, надо срочно перевести тему. Папа закашлял, потом замолчал, послышался звон стекла, глотки.
— Папа? Ты слышишь меня?
— Да, Анжелика составила мне компанию, ей надо было по делам, нам было по пути.
Как же, дела у нее. Как бы так сесть, чтоб лечь с моим папой, вот и все дела. Он у меня самый красивый мужчина на свете, высокий, подтянутый, ему никто никогда не даст пятьдесят лет. Владелец нескольких корпораций, совместных компаний, есть даже два банка и ювелирные заводы.
Суровый, жесткий, строгий, бескомпромиссный Владимир Сергеевич Дымов одним взглядом внушал страх всем конкурентам и партнерам. Я безумно горжусь им.
— Понятно, ну, ладно, папуль, я пойду, найду Федора, наверное, он на утренней пробежке, ты не представляешь, как тут все помешаны на спорте.
— Да, дорогая, целую тебя.
— И я целую.
Отключилась, на глаза навернулись слезы: я так его люблю, а приходится врать.
