Несколько секунд мы просто стоим. Молча. Крепко впиваясь в тела друг друга, будто намертво срастаемся. В жадное, единое, неделимое целое.
— Всё хорошо, Клубничка. Всё хорошо.
Леон гладит меня по голове, но я чувствую, как его рука дрожит. Не только рука, но и голос. Щекой льну к его твёрдой, сильной груди, слышу, как быстро и часто колотится его сердце.
Живой. Мой Леон. Живой.
Мы живы. Снова вместе. Чувствуем друг друга…
Я мельком бросаю взгляд за спину мужчины, столбенею. Ужас проносится вдоль позвоночника противными щупальцами.
Я вижу, как из здания выносят носилки с трупами. Там кровь везде. Она на пол капает. Дыхание перехватывает. Я Сергея вижу, а рядом… олигарх Злобин. Они не двигаются. Замертво пали. Их тела покрывают жуткие раны, одежда пропитана алыми пятнами. Медики быстро накрывают их тела чёрными полиэтиленовыми пакетами.
Вскрикиваю, сильнее впиваюсь ледяными пальцами в мощные плечи моего спасителя.
— Не смотри туда, — Леон быстро разворачивает меня спиной к погибшим. — Заслужили, собаки.
Попали под обстрел.
Это жутко. Но Леон прав. Карма им вернулась.
Не жаль. Ничуть не жаль подонков. Сергей столько боли мне причинил… и не только мне. Катя! Он жизнь моей сестре искалечил, тварь!
— Моя сестра… Где-то у них моя сестра! — неожиданно вспоминаю о самом главном. Хриплю, вырываясь из сильных рук Леона.
Он весь пропах кровью и порохом, едва держится сам от полученного ранения, но удерживает меня крепко, пока люди в форме выводят мерзавцев, оставшихся в живых, и запихивают их в фургоны.
— Тише, тише… — просит меня Леон. — С Катей всё в полном порядке. В полном. Её нашли.
— Где?
Кажется, от грохота выстрелов я слышу все звуки тише, чем они есть. Я не могу остаться на месте. Рвусь куда-прочь, готова расталкивать всех руками и вглядываться в каждые носилки, накрытые тёмной простынёй.
Два медика проходят мимо меня с очередными носилками. Я вскрикиваю и подбегаю к ним. На них лежит моя сестрёнка. Бледная. Худенькое личико заострилось ещё больше. Из-под дрожащих ресниц выкатываются слезинки.
Она едва слышно мычит от боли.
— Катюша, Катенька… Ты слышишь? Слышишь меня? — спрашиваю, рыдая. Целую сестру в щёку, не веря, что мы выбрались из этого ада.
— Да… Слышу. Просто больно… Очень… — отвечает она.
Я замечаю, что её пальцы покоятся в большой, смуглой руке мужчины. Он стягивает с лица шапочку с прорезями для глаз. Вскрикнув, я узнаю в мужчине Руслана.
— Это всего лишь я, — объясняет. — Не мог остаться в стороне, — сглатывает.
