Мне всё равно нечего терять. Ей — тоже, ведь сына она больше никогда не увидит, со мной быть не сможет.
— Но она же ценна для тебя! Подписывай.
— Очень ценна. Но это моя проблема. Не её. Так что выведите девушку… Потом вернёмся к подписанию бумаг, — диктует Леон.
Злобин мнётся на месте, переглядывается со своими прислужниками. Спустя мгновение его губы расплываются в улыбке, но глаза опасно сверкают, как у хищника, задумавшего сцапать добычу.
— Выведи её, Сергей! — командует Злобин своему сыну.
— Но…
— Выведи, сынок, — сладким голосом поёт олигарх.
— Найдёшь себе другую девочку в постель…
— Бля-я, — тянет тупорылый осёл, нехотя разматывая мне руки. — Поднимайся, овца. Вали вперёд.
Толчок в спину.
Запястья ноют и пульсируют от боли и натёртостей пут. Ноги не держат тело. Я встаю со стула, чувствуя себя стогом соломы. Шатаясь в пространстве, бросаю жалобный взгляд на Леона. Он смотрит на меня, не моргая. В чёрных глазах мафиози клубится надежда. И страх.
Леон что-то шепчет мне. Издали. Тихо-тихо. Даёт тайный сигнал.
Едва заметно показывает на замызганные окна, лишь только взглядом. Или мне показалось? Но он так спокоен…
Наверное, у Леона есть план. Разумеется. Моретти не трусливый щенок, не из тех, кто добровольно сложит руки и похоронит себя.
Я пытаюсь читать по губам, но Сергей продолжает толкать меня в спину.
— Беги, Лина. Бе-ги.
В моей голове как будто звучат эти слова.
Бах!
Оглушающий хлопок.
Бах! Бах! Бах!
Череда взрывов.
Дым. Едкий, травящий. Будто кто-то кинул в каждое окно по дымовой шашке.
— Беги, Лина! Беги!
Теперь Леон кричит по-настоящему.
Я резко разворачиваюсь, со всей силы бью коленом в пах Сергея. Не понимаю, откуда у меня берётся смелость.
— Сука, блять!
Бывший парень падает на пол, кривясь от боли. Помещение почти полностью наполняется дымом. Глаза жжёт, лёгким нечем дышать. Я замахиваюсь, не позволяя опомниться уроду, бью его кулаком по роже. Ещё. И ещё.
Больно! Кисть хрустит, горит огнём. Я царапаю лицо Сергея ногтями, вспоминая все его мерзкие слова.
Его оскорбительные ругательства. Его предательство. Ложь. Ненависть. Боль! Которую он причинил не только мне но и Катюше…
Бью, бью, бью. Что-то кричу. Не контролирую себя, растворяясь в глубоком аффекте. Слишком много ярости скопилось.
Мерзавец приходит в себя, уклоняется от замахов, поднимает руку, чтобы нанести ответный удар, а я готовлюсь с к боли, но меня вдруг хватают за талию крепки руки и куда-то тащат.
Позади свистят пули, стоны и крики режут уши.
