Я уже узнавала: его можно сделать с девятой-десятой недели беременности, — деловито заявляет мама. — Если эта ша...шавка хочет подловить тебя чужим выродком, я ей устрою. Не зря мне сестра еще до смерти Санжара на нее жаловалась. Она всегда хотела большего, видите отдых в Боровом для нее был не отдых, и она ему это высказывала. Ну вот и договорилась, стерва. Санжар в могиле, а она за тебя взялась.
Тяжело вздыхаю и, почувствовав болезненное покалывание в ребрах, морщусь.
— Врача позвать? — спрашивает брат, заметив мое состояние.
— Нормально все.
— До сих пор не могу поверить, что ты все знал и скрыл, — говорит мама Искандеру.
— Что я мог сделать? — брат нервно разводит руками. — Он попросил меня молчать.
— Ну да, конечно, — цокает мама. — А ты и прикрыл его. Надо было сразу бить тревогу, прийти ко мне.
— Мам, то есть токал завел Карим, а виноват я?! Как-то нелогично, ты не находишь? — обижается Искандер.
— Не надо так говорить. Ты же видишь в каком он состоянии?
— Так, все! — Искандер поднимается со стула и идет к выходу.
— Куда ты?
— Мне звонят, — бросил он через плечо.
Вот так всегда — они снова поссорились на ровном месте. Искандер с детства был бунтарем и мае с ним было тяжело. У него на все есть свое мнение. И если я ограничивался коротким “хорошо, мама”, он спорил и отстаивал свою точку зрения.
— Мам, ну зачем ты так? — тихо спрашиваю.
Мама роняет лицо в ладони и отходит к окну. Стоит так почти минуту, которая кажется. длится вечность.
— Ты прав, — признается еле слышно, — погорячилась.
Он не виноват. Просто я не могу тебе ничего сказать, потому что ты в таком состоянии. Вот и срываюсь на Искандере.
Я не вижу сейчас, что она делает, потому что лежу на кровати и не могу пошевелиться. Любое движение сейчас приносит невыносимую боль. Но больнее понимать, что подвел всех: брата, мать, дочь. И в первую очередь — жену. Как я мог?
— Я ожидала такого от младшего. Он же красивый, девчонки всегда на него вешались. Вон, до сих пор не нагулялся.
Но ты! Я думала, ты любишь жену. Зара же мне как дочь.
— Мама, я уже тебе повторял: я не знаю, как так вышло. Год назад я даже не смотрел в сторону Линары. Мне всегда было все равно на нее.
Но мать не слушает меня и говорит о своем:
— Я так надеялась, что ты будешь другим. А ты повторил его судьбу.
— Чью судьбу? — дрогнувшим голосом переспрашиваю. — что ты вдруг замолчала?! Мама, договаривай, раз начала.
— Отца! — тихо кричит она.
