Может быть, он решил запоздало запереть дверь?
— Есть кто-нибудь дома? — крикнула она, чтобы помешать этому.
Стало еще тише. Потом из-за двери спросили:
— Кто там?
Она глубоко вздохнула:
— Это Кори. Твоя дочь Кори.
Молчание длилось невыносимо долго. Затем дверь резко распахнулась, во двор выскочил мужчина — она сразу узнала его — и обнял ее так, что едва не задушил.
— Кори! — растерянно причитал он. — Я столько лет мечтал об этом! Я верил, что когда-нибудь это случится. Я молил Бога — и Он услышал меня. Моя Кори!"
"Он захлебнулся рыданиями, и эти слезы радости, наверное, удивили бы ее, если бы Кори сама не была так растрогана.
25
Внутри хижины оказалось на удивление чисто, уютно и даже мило, хотя обстановка была бедновата. Джек — у Кори никак не получалось произнести вслух слово «папа» — показывал свое жилище не без некоторой гордости. Оно состояло из двух комнат: кухни-столовой-гостиной и крошечной спальни, едва вмещавшей шаткую колченогую кровать, стол и умывальник. Ни электричества, ни водопровода здесь не было.
Старенькая печь Франклина[52]давала достаточно тепла. Для приготовления пищи Джек пользовался установленным на ножках примусом, работающим на сжиженном газе. Рядом располагалась раковина из мыльного камня[53] размером два на четыре фута, со сливной трубой, уходящей куда-то под половицы. Вдоль стены рядом с входной дверью стояли пластиковые канистры с питьевой водой. Отец объяснил, что набирает воду из родника в полумиле отсюда.
Везде было прибрано, все вещи аккуратно расставлены.
Кори нигде не заметила пустых бутылок или банок из-под пива. Красные узорчатые занавески на окнах радовали глаз, грубый деревянный стол был накрыт клетчатой скатертью. Но больше всего ее удивили — хотя она и старалась не подавать виду — развешенные над столом фотографии в рамках, ее фотографии. Кори даже не подозревала, что ее в детстве так часто фотографировали.
— Тебя мы поселим в спальне, — сказал Джек, открывая дверь во вторую комнату. — А я буду спать на диване.
Кори не стала спорить.
Она сбросила рюкзак на кровать и вернулась в кухню. Отец склонился над примусом.
— Ты ведь поживешь у меня? — спросил он.
— Если это удобно.
— Еще как удобно. Будешь кофе?
— Господи, конечно буду.
— Вот только кофеварки у меня нет, — усмехнулся он, насыпал молотого кофе в эмалированную кружку с водой, размешал и поставил на огонь.
После трогательной встречи прошло уже немало времени, но они все еще не решались расспрашивать о чем-то друг друга.
