– Если ты и в койке такая колода, немудрено…
– Я тебя убью, – надо же, зубки показывает. А они у нее ничего так. Гвозди можно такими зубками перекусывать. Ну или шеи мужу… Меня передернуло от последней мысли.
– Теперь снимаем поцелуй новобрачных. Мак, я предупреждал, у меня сегодня важный фотосет, я не могу опоздать из-за капризов твоей хм… инженю, – противный голос Пусика вырвал меня из размышлений. – Ты обещал, что ненадолго меня ангажируешь.
– Я не буду с ним целоваться, – уперлась лама, и своим уродским букетиком попыталась отгородиться от неизбежного.
А мне вдруг вот отдай не греши, захотелось даже не впиться, а вгрызться в ее упрямо поджатый рот. Уроды. Кто шьет эти смокинги? Брюки в них слишком тесные. Чересчур. И чертовы бабы – курицы, непослушно морщащие нос меня тоже бесят, до искр в глазах, и воя в мозгу. Я схватил дурную за затылок, от злости сорвав с нее символ невинности, который отчего-то вчера, при покупке наряда фальшивой невесты, показался мне очень важным предметом для церемонии. А точнее для того, чтобы мерзкая Горгона по имени Ольга насладилась фотографиями «настоящей» свадьбы.
Сам лично отправлю ей пару журналов. Пусть капает слюной ядовитой на глянц.
– Пусти, да пусти же, – выдохнула мне в рот Даная. – Ты отвратительный, мерзкий, вонючий… – она обмякла в моих руках, как раз в тот момент, когда я услышал щелчок затвора фотокамеры в кривых руках Пусика. Кадр будет – бомба."
"– Ублюдок, – подсказал я, отталкивая от себя безвольное тело жены. – Пошли уже, страдалица. Нас ждет наш сопливый купидон, с огромными ушами вместо ангельских крыльев.
Даная пошла к выходу из загса, всем своим видом давая понять, что меня ненавидит. Я догнал ее уже у дверей, которые она никак не могла распахнуть. Болталась на ручке, словно свадебный декор. И эта растрепавшаяся прическа, созданная сегодня ночью руками одного из лучших стилистов мегаполиса, казалась сейчас смешной какой-то и глупой. Я женат. И это никак не может быть правдой.
– Может поможешь? – сдула со лба непослушную прядку моя ЖЕНА.
Господи, пусть я сплю.
– У нищих слуг нет, – гаркнул я, злясь на эту дуру и весь свет, за то, что сам же и сотворил. Ну что мне стоило дать пинка этой курчавой овце и пацану в тот самый миг, когда их принес черт на мой порог? Ухватился за ручку и со всей силы толкнул. Подхватил на руки обалдевшую ламу, которая тихо ойкнув замерла, неестественно выгнувшись, будто стараясь от меня быть подальше. «Последний кадр. Это последний кадр» – прошептал мантру.
