Милый Лешенька, неужели он сейчас не понимает, в какой ад меня заталкивает своими маленькими ручонками, и сверху прихлопывает планшетом и улыбкой своей, как тяжелой гробовой доской.
– Тем более, что я до одури люблю лам, они мое тотемное животное, – засмеялся нахал, так и не выпустивший меня из своих цепких когтей. Ламу я ему не прощу, точно. Так, подождите, это что же, мне придется… – И жить мы конечно будем вместе, потому что мы с моей любимой женушкой не разлей вода, как шерочка с машерочкой. А пацана теперь из принципа заберу.
Кстати, он должен быть завтра на нашей свадьбе. Так что заберу, прямо сейчас, вы не против?
– Он не щенок, Боярцев, – гаркнула Ольга Константиновна. – И кстати, дед его…
Макар БоярцевДоигралась мышь на скрипке. Я женат. Я женат на ведьме с глазами цвета фиалок. Злыми и растерянными. Видеть физиономию невесты, которая узнала, что после бракосочетания ей придется делить кров с благоверным – это ли не высшее наслаждение? Обычно в глазах счастливицы стоят слезы радости, она ждет, когда ее перенесет через порог одуревший от свалившегося на него восторга новоиспеченный супруг и уже представляет в своих грезах, как переделает на хрен холостяцкое гнездышко в будуар махараджи.
Как отправит в помойку любовно выпестованную свеженьким мужем коллекцию футбольных шарфов, и наведет порядок в ящике с носками несчастного. А еще она притащит снова в твой дом твоего же сына, к которому не имеет никакого отношения. Фантастика или арт деко с элементами хоррора – вот во что превратили мою жизнь два существа, по сравнению с которыми пробужденный кракен сопливое беспозвоночное.
– Да улыбайся, мать твою, мой косоглазый коллега, стоил мне бешеных бабок. Я хочу, чтобы наше фото в газетах не выглядело так, будто я тебя под страхом смерти тащил в ЗАГС, – прошипел я, старательно растянув губы в улыбке, похожей на гуимпленскую.
– Я улыбаюсь, – пробухтела теперь уже моя жена, поддергивая лиф свадебного платья на зачатках того, что у других баб называется сиськами.
Кто бы неделю назад мне сказал, что я сочетаюсь браком с незнакомой мне нищей бабой, похожей на верблюдиху, я бы плюнул тому в оборзевшую морду.
– Правда? А я думал тебя парез лицевого нерва скрутил, – я ухватил девку за талию и притянул к себе, чуть развернув в сторону объектива. Так должно выйти более и менее композиционно. Да у меня рабочая правая сторона, а у этой дурынды, похоже, рабочий только растрепанный букет, зажатый в ее ручонке.
