Сделал шаг, навесив на губы фальшивую улыбку полную ненастоящего счастья. Зажмурился, получив в лицо горсть воняющий тленом розовых лепестков.
– Поздравляю, – тонкий голосок разодрал пространство. – Мы семья. Навсегда. Теперь меня точно вам отдадут. Хотя, вы конечно зря меня не пустили на роспись. Я хотел песню спеть, для усиления эффекта. Горгона бы удавилась.
– Леша, так нельзя говорить. Заяц, как только все уладится, я жду тебя в гости. Лешка, ну чего ты? Все теперь будет хорошо, – Даная посмотрела на мальчика с такой любовью, что у меня в сердце впилась раскаленная игла.
Перевела на меня взгляд, ставший сразу ледяным и спросила, – все, фарс закончен? Я могу идти?
– Куда это ты собралась? Приподнял я бровь, стараясь не прислушиваться к вздохам мальчишки, полным разочарования и горечи.
– Как это куда? Домой естественно. Лешу нужно отвезти обратно, мы доберемся сами до больницы. Завтра увидимся к обеду. Я подготовлю справки о моем состоянии здоровья, нужные для опеки.
– Ты дурная? – прохрипел я, сам не понимая, отчего мне сейчас вообще не хочется ее отпускать.
Вот совсем. – Тебе ясно сказали – мы должны быть вместе. Всегда. Спать в одной постели, жрать за одним столом, ходит на пробежку. Это условие.
– Это абсолютно невозможно, – безапелляционно ответила дурында, еще не понимающая, что увязла по самую маковку уже.
– Тогда идем, – ухватил я ее за руку.
– Куда? – вскинула она на меня дерзкий взгляд, упертой ослицы.
– Разводиться. Я прямо всеми конечностями за. Сопляка в детдом заберут.
Лешка, ты же хочешь в детдом? Там курить тебя научат, попрошайничать. Путевку в жизнь получишь – мама не горюй. Не жизнь, а сказка. Что ни дальше, то страшнее, – повернулся я к поникшему ребенку. Черт, да почему у меня снова игла в сердце? Я же не умею жалеть никого, не люблю, я зло и животное. Все так говорят. – Ну, а я. Черт, как бы от счастья не сдохнуть. Спасительница ты моя.
– Но ведь… – запнулась Даная и посмотрела на пацана, ставшего похожим на воробышка, попавшего под велосипед. Вроде и придавило, но жить будет.
Вот только как? И растерянность на лице ламы вдруг превратилась в решимость. – Ну хорошо. Но учтите, мы просто соседи.
– Я кажется уже говорил. Я столько не выпью, – хмыкнул я. Манипулировать этой дурищей-самое сладкое из удовольствий. И судя по хитрой Лехиной физиономии он тоже овладеет этим моджо в совершенстве. Точнее, он уже манипулирует ею. «И тобой» – вредно шепнул мне внутренний голос. Да хрен там. Мной никто не может управлять.
