Вернувшаяся с работы Люба искренне обрадовалась, увидев Ларису.
– Кто поможет мне готовить ужин? – весело спросила она.
– Я, – тут же вызвался Коля.
– А мне можно тоже? – спросила гостья.
– Отлично! С двумя помощниками я управлюсь гораздо быстрее. Сейчас я переоденусь, вымою руки и позову вас на кухню помогать. Допивайте пока чай.
Родислав прошел в спальню вслед за женой.
– Как хорошо, что Лариса к нам пришла, – искренне сказала Люба, снимая пиджак и блузку. – Меня все время мучает, что мы ничего не делаем для этой семьи.
Татьяна Федоровна от любой помощи отказывается. У нее на все один ответ: «Мы не нищие».
– У них телевизор сломался, – пояснил Родислав. – Татьяна ноет, что не знает, куда бежать и к кому обращаться.
– Ну, этот вопрос я решу завтра же. Скажу Ларисе, что телевизор им починят. А что у нас делается?
– Кольку замели за спекуляцию.
– Ка-ак?! – ахнула Люба, опускаясь на кровать. – Когда?
– Сегодня. Пришлось идти в милицию выцарапывать его из лап правосудия.
Его чуть было на учет не поставили. Нам всем только этого не хватало. Если бы твой отец узнал, его инфаркт бы хватил.
– Господи! – Люба схватилась за сердце. – Что же это такое? Чем он спекулировал?
– Пытался продать книги, которые дед подарил ему на день рождения. Строго говоря, это, конечно, не спекуляция, для состава нужна скупка с целью перепродажи, а скупки не было, он свое продавал. Но сам факт торговли с рук, да еще в его возрасте… Одним словом, ничего хорошего.
Зато теперь он подлизывается изо всех сил. Он очень помог мне с Ларисой.
– В каком смысле? – удивилась Люба.
– Лелька чуть истерику не закатила, ей, видите ли, Лариса не нравится. А Коля взял все на себя, и Лельку приструнил, и гостью развлекает. Знаешь, я начинаю понимать наших мам, и твою, и мою: на него невозможно долго сердиться, он как-то легко находит путь к прощению. Я был так зол на него, когда сидел в милиции и уговаривал спустить все на тормозах, чтобы дед не узнал! И пока домой шел – думал: приду – убью.
А теперь вот тебе рассказываю, а сам хочу, чтобы ты не сердилась и его чтоб не ругала. Хочу, чтобы вечер прошел мирно и радостно. И куда вся злость делась?
Люба повесила костюм в шкаф и переоделась в домашнюю одежду.
– Я не буду его ругать, – улыбнулась она. – И сердиться не буду. Сейчас приготовим ужин, сядем все вместе за стол и устроим добрые вечерние посиделки с чаем, плюшками и телевизором.
