Я прошу о малости – о том, чтобы мальчик познакомился с девочкой, потому что им обоим от этого будет лучше.
– Это неизвестно, – сухо заметил Камень. – Может быть, им будет только хуже. Например, Леля Вадиму не понравится, он и дальше не будет обращать на нее внимания, у него вообще, может быть, есть другая девочка. Сколько ему сейчас лет?
– Семнадцать или около того. Может, шестнадцать.
– Ну вот, самое время с девочками крутить. У него есть девочка, и наша Леля ему на фиг не нужна.
Пока что Леля тихо страдает и мечтает о нем, стихи пишет, вот и пусть пишет. А вдруг благодаря нашим переменам ей придется бешено ревновать и страдать еще больше? Так что еще неизвестно, будет ли кому-то лучше от этих перемен.
– Да не может Леля Вадиму не понравиться! – горячо зашептал Ворон. – Она такая чудесная, такая необыкновенная, ты просто не понимаешь, потому что никогда ее не видел своими глазами. Ты мне поверь, наша Леля – чудо.
– Хорошо, – согласился Камень.
– Допустим, ты прав и Леля мальчику понравится. Но что делать, если у него отношения с другой девочкой? Ему придется ее обманывать? Или бросить ее? Она будет страдать. А с какой стати я буду делать так, чтобы она страдала? Ты хочешь сделать хорошо для Лели за счет других людей, которым будет плохо. Это неправильно. И не уговаривай меня. Я ничего менять не стану. Вот как сложилось – так пусть и будет.
– Леля страдает, – жалобно проныл Ворон.
– Пусть страдает, – равнодушно ответил Камень.
– Так ведь жалко же…
– Мне не жалко. И тебе не должно быть жалко. Это люди, у них своя жизнь, свои песни, и они их поют, как умеют. А мы с тобой – не люди, у нас жизнь другая, и не нам с тобой судить, что там в их жизни хорошо, а что плохо. Тем более жизнь у них короткая, а у нас с тобой бесконечная, и мы их никогда не поймем. Мы можем только развлекаться, глядя на то, как нелепо они распоряжаются своей короткой жизнью.
– Ты злой, – снова констатировал Ворон, на этот раз с упреком.
– Да, я недобрый, – согласился Камень.
– Ты жестокосердный.
– Я – философ, который смотрит на людей из вечности.
– Интересно ты рассуждаешь! – возмутился Ворон. – А что же, по-твоему, я делаю из вечности?
– А ты людей любишь. И в этом принципиальная разница между мной и тобой.
* * *Это был обыкновенный воскресный обед, на который, как всегда, приехал Николай Дмитриевич.
