– А я при чем? Мне заказали посмотреть – я посмотрел и все рассказал, что увидел. Не надо было меня посылать к Аэлле, если вы такие нежные.
– Да не ты, не ты, – примирительно сказал Камень. – Я Ветру говорил.
– А я предупреждал, что от него никакой пользы, один вред. А ты – «позитив, позитив»! Вот и сиди теперь со своим артрозом и простудой.
Ветер горестно вздохнул и еще раз всхлипнул, отчего по намокшим бокам Камня побежали мурашки озноба, а блестящие перья Ворона покрылись мелкими капельками.
– Эй ты, там! – крикнул Ворон, задирая голову.
– Ты горюй не так интенсивно! Ишь, сил набрался, пока я летал. Кончай сырость разводить. Ну, куда теперь пошлете, командиры?
– Я… – начал было Камень, но тут встрял Ветер:"
"– Какая же она все-таки злая, моя Аэллочка! Какая же она недобрая! А я ее так люблю, я за нее так переживаю! А может, ты как-то не так посмотрел, а? – с надеждой обратился он к Ворону. – Может, она из лучших побуждений действовала? Может, твоя Люба и в самом деле плохо выглядит и Аэлла всего лишь хочет от всего сердца ей помочь, а?
– Может, может.
Только я тебе так скажу: моя Люба выглядит на все сто! Она – самая красивая женщина на свете.
– Для тебя, – ехидно уточнил Камень. – А для Родислава вовсе даже и нет.
– Да что твой Родислав в женской красоте-то понимает! – взвился Ворон. – Он как влюбился в двенадцать лет в Аэллу, так она и осталась для него образцом недосягаемой красоты. И пусть даже он лет в семнадцать перестал ее любить, остыл, охладел, но первое чувство не забывается, это как шрам на сердце на всю оставшуюся жизнь.
Поэтому он Лизой и увлекся. Неужели не понятно? Да куда вам понять такие вещи, вы натуры не романтические, не тонкие. А вот я понимаю.
– Ты еще скажи, что Родислава одобряешь, – заметил Ветер. – Нет, все-таки моя Аэллочка правильно поступила, что намекнула Любе на его неверность. Врага нужно знать в лицо. Она же не знала, что Любе все известно, и поступила, как настоящая подруга.
– А зачем же она Любе гадости говорила, будто та плохо выглядит и прическа у нее некрасивая? – возразил Ворон.
– Моя Любочка прекрасно выглядит, и прическа у нее замечательная, очень ей идет и очень молодит. А Аэлла твоя все врет. Из вредности. Правильно Родислав сказал: она просто вредничает.
– О! – обрадовался Камень. – Мы дождались от Ворона доброго слова по отношению к Родиславу. Не иначе завтра красный снег пойдет. Так я что хотел сказать-то: у нас там начало восемьдесят второго года…
– Ну да, март месяц, – подтвердил Ворон.
