– Они ж почти ровесницы, им скучно не будет.
Люба оказалась в тупике. Она точно знала, что Лелю гостья не обрадует. Дочка неоднократно говорила, что ей с Ларисой скучно, что та мало читала и ничего не знает, с ней не о чем разговаривать, и играть в игры, которые любит Леля, она или не умеет, или не хочет, потому что у нее не получается. Но как сказать об этом Кемарской? Да и нужно ли говорить? Когда Люба дома, она обычно принимала удар на себя: сама занималась Ларисой, делясь с ней кулинарными умениями. К кулинарии девочка проявляла большой интерес и определенные способности и училась с удовольствием.
Если дома был Коля, особенно если он в чем-нибудь провинился, то сразу подключался к развлечению соседки. Он вообще готов был на все, лишь бы не делать уроки. Можно было бы сейчас вернуться домой, но… Покупки надо было сделать сегодня, другого времени у нее не будет.
– Пусть приходит, – повторила она, без особого, впрочем, энтузиазма, однако Татьяна Федоровна ничего не заметила.
– Вот спасибочки! А ты в какой магазин идешь? В гастроном? Может, кефирчику для меня захватишь?
– Я в «Детский мир» еду, – пояснила Люба.
– Нужно детям кое-что на лето прикупить.
– Дает же бог кому-то заботливых родителей, – запричитала Кемарская. – Вот уж вашим деткам повезло так повезло. А моей-то сиротиночке никто платьишка нового не купит, так в обносках и ходит, нечастная, видно, судьбинушка у нее такая…"
"Выбирая одежду для Лели и Николаши, Люба все вспоминала Кемарскую. Конечно, ей придется теперь купить что-то и для Ларисы, хотя то, что девочка ходит в обносках, – неправда.
Люба постоянно покупает ей одежду, ничего лишнего, конечно, но то, что носит Лариса, – добротное и красивое. Нельзя сказать, что они с Родиславом плохо заботятся о соседской девочке. «Все равно, сколько бы мы ни делали для нее – всегда будет мало, – думала Люба, перебирая юбочки и блузки. – Мы лишили ее отца, который отбывает наказание за чужую вину, сидит за преступление, которого не совершал.
Мы очень виноваты перед этой девочкой и будем расплачиваться за свою вину долгие годы, а может быть, и всю оставшуюся жизнь. Мы спасли свою семью ценой свободы ее отца. И нет нам прощения». Иногда, правда, Любу посещала спасительная мысль о том, что виноваты во всем не только они с Родиславом, но и следствие, и суд, которые не смогли как следует разобраться в деле и отправили за решетку невиновного, но мысль эта желанного облегчения не приносила.
