Еще вчера они с Максимом решили, что на роль Инны подходят два человека — бывшая балерина Окунева и «божий одуванчик» Римма Сергеевна Красницкая.
— А мать-героиню, Уденич, ты исключаешь? — спросил Максим.
Даша подумала и кивнула.
— Понимаешь, Уденич совершенно не подходит под описание Инны, — объяснила она. — В рассказе Боровицкого Инна занимается своей карьерой, а Ирина Федотовна никогда работе не уделяла внимания. Она всю жизнь растила детей.
— Пожалуй, ты права, — согласился Максим. — Осталось узнать, кто же такая Инна — Окунева или Красницкая.
Именно этим Даша и собиралась заняться, стоя утром перед зданием пансионата «Прибрежный». Но ни той, ни другой старушки не было видно. И тут она заметила Уденич, торопящуюся к входу.
— Ирина Федотовна! — окликнула ее Даша.
Но женщина не отозвалась, и Даше пришлось догонять ее.
— Ирина Федотовна!
Та вздрогнула и обернулась. Лицо у нее было красное, потное.
— Что с вами? — сочувственно спросила Даша. — Вам помочь?
Уденич махнула рукой.
— А, ничем мне не поможешь! Опять эти приезжали, — презрительно кивнула она головой в сторону ограды, — разозлили меня, дуру старую.
Тебе, говорят, здесь лучше будет! А сами, поди, ждут не дождутся, когда меня врачи отравят.
— Ирина Федотовна, а с чего вы взяли, что вас травят? — осторожно сказала Даша.
— Да разве ж у меня глаз нету? — усмехнулась та. — Кого хошь спроси — тебе все скажут. Только на ухо, чтоб заведующая не услышала! Ладно, пора мне…
Уденич развернулась и быстро поковыляла к пансионату.
Даша задумчиво посмотрела ей вслед, а потом решительно пошла к выходу.
Как она и предполагала, дети Уденич не успели далеко уйти. Их было двое — толстый небритый мужчина и высокая изможденная женщина лет сорока.
— Простите, пожалуйста! — позвала их Даша.
Она представилась и в двух словах пересказала то, что совсем недавно говорила ей Уденич.
— Ваша мама утверждает, что в пансионате убивают пациентов, — негромко закончила Даша. — Я понимаю, что это не мое дело. Но, может быть, ваша мама что-то заметила?
Женщина и мужчина переглянулись.
Затем дочь Уденич нехотя сказала:
— Знаете, наша приемная мать, — подчеркнула она слово «приемная», — очень больна.
— И не контролирует, что говорит, — добавил ее брат.
— Мне кажется, вам нужно меньше обращать внимания на фантазии стариков, — закончила женщина. — Да, а кто вы вообще такая? Почему вы разговариваете с нашей матерью?
— Я… я просто знакомая, — немного растерянно сказала Даша.
