— А про журналиста с женой? — повысил он голос. — Что за бизнес они ставили на ноги? Видеопрокатный! В Советском Союзе? А уж последняя история с бизнесвумен и несостоявшейся поездкой в Париж — просто курам на смех! Что мы тут с тобой пытаемся найти?!
— Да подожди ты, дай сказать! — рассердилась Даша. — Я уже думала над этим, как раз хотела с тобой посоветоваться. Пойми, вовсе не обязательно, чтобы Боровицкий конспектировал их биографии. Даже, скорее всего, наоборот. Я думаю, что каждая история — что-то вроде аллегории.
Понимаешь, история из прошлого, переведенная на язык нашего времени.
— Ты хочешь сказать, — задумчиво произнес Максим, — что Инна могла быть, скажем, преуспевающим партийным функционером?
— Ну да, что-то в таком роде. Не забывай, что Петр Васильевич был писателем, любящим всякие ребусы и загадки.
Максим покивал головой и сложил листки аккуратной стопочкой."
"— Хорошо, — согласился он, — вполне возможно. Тогда тебе будет еще сложнее определить, к кому какая история подходит.
Кстати, ты заметила, что рассказ про Инну и старушку — первый неправильный рассказ? Твой Боровицкий описал небольшой эпизод, причем в самых мрачных оттенках.
— А мне как раз показалось, что не в самых мрачных, — возразила Даша. — Ведь она же бабушку не убила, правда?
— Слабое утешение, — пробормотал в ответ муж. — Между прочим, Дашка, это первая история, где участвует старый человек. Как в доме престарелых. Тебя это не наводит ни на какие мысли?
Даша старательно покопалась в своих мыслях.
— Нет, Максимушка, не наводит, — с сожалением призналась она.
— А меня наводит. По-моему, концовка немного притянута за уши.
— В каком смысле?
— В таком, что Марья Васильевна подозрительно вовремя умерла. Может, на самом деле Инна убила старушку? А Боровицкий историю зашифровал. Дописал счастливый конец, вроде как все само собой свершилось. И что мы тогда имеем?
— Что мы тогда имеем? — повторила Даша, осмысливая предположение мужа.
— Мы имеем первый рассказ, в котором совершается убийство.
Глава 10
Идя через лесопарк к пансионату, Даша тревожно оглядывалась по сторонам. Но о человеке, гнавшемся за ней, ничего не напоминало. Под падающими с деревьев листьями неторопливо прогуливались мамы с колясками, косясь на Прошу. Даша дошла до «Прибрежного», уложила пса в кустах, которые уже начали редеть, и стала осматривать скамейки в поисках знакомых лиц.
