Наконец они подошли к воротам пансионата, откуда навстречу им выбежала медсестра с красным лицом, всплескивая руками.
— Ангел Иванович нашелся! Слава тебе господи! Уж весь пансионат на уши поставили, всех перетрясли. Что же ты, миленький мой, — запричитала она, обращаясь к старичку, — нас всех напугал, а? И Лидию Михайловну, и Тонечку. Она вроде бы и присматривала за ним, — объяснила женщина Даше и Боровицкому, — а только отвернулась — он и исчез, как сквозь землю провалился. Где вы нашли-то его?
— В лесу, неподалеку отсюда, — ответил Боровицкий, не отводя взгляда от Ангела Ивановича, который начал потихоньку приплясывать на месте.
— Он по дороге жаловался, что ему картошки не дают.
Даша в это время укладывала Прошу под кустом, чтобы он не мешался, и медсестра бросила на нее быстрый взгляд. Потом махнула рукой:
— Да бог с вами, что вы! Все им дают, что ни попросят! А то, что жалуются они, — так ведь все жалуются, вы-то уж, наверное, знаете. Ладно, поведу я его в корпус, обрадую Лидию Михайловну.
Она взяла Ангела Ивановича за руку и быстро повела его, упирающегося, за собой. Пройдя десяток шагов, тот вдруг остановился, резко вырвал руку и с неожиданной прытью кинулся обратно. Подбежав, он бросился обнимать Боровицкого, быстро приговаривая:
— Спасибо, спасибо тебе! Ты один, один заступился! Ты уж не оставляй меня одного, ладно?
— Не оставлю, не оставлю, — торопливо пообещал Боровицкий и попытался высвободиться.
Но Ангел Иванович крепко сжимал его в объятиях и бормотал что-то уж вовсе невнятное.
Со стороны эта сцена — маленький старичок, висящий на высоком и худом, — наверное, казалась смешной, но Даше было не до смеха. Что-то невыносимо жалкое было в несчастном сумасшедшем, с трогательной доверчивостью и отчаянием цепляющемся за Петра Васильевича. Подбежавшая медсестра оторвала наконец своего пациента и увела его в корпус. Боровицкий потер шею, ослабил галстук и опустился на скамеечку.
— Что, господин Боровицкий, обзаводитесь новыми друзьями? — раздался сбоку язвительный голос.
Даша вздрогнула от неожиданности и обернулась. Около скамейки стоял, постукивая по ноге зонтом, очень высокий жилистый старик с кривым носом, похожим на клюв. Под густыми седыми бровями прятались маленькие прищуренные глаза, смотревшие откровенно недобро. «Персонаж из триллера», — мелькнуло в голове у Даши. Она ожидала, что Петр Васильевич поздоровается и представит ее, как обычно, но Боровицкий молчал.
— Правильно, — усмехнулся кривоносый старик.
