— Давай ты еще и оглохнешь. А ты, я смотрю, ученицу себе нашел на старости лет? Как был ты кобель, так им и остался — все через баб делаешь!
— Да как вы смеете! — задохнулась Даша от возмущения, поняв, что речь идет о ней.
— Дарья Андреевна, не обращайте внимания, — остановил ее Боровицкий. — Господин Горгадзе только того и добивается, чтобы вы вышли из себя. Не доставляйте ему такого удовольствия."
"Не говоря ни слова, Горгадзе обошел их по тропинке, но, проходя мимо Боровицкого, внезапно взмахнул зонтом, пытаясь ударить того по голове.
Даша отреагировала молниеносно — перехватив рукой зонт, удар которого оказался совсем слабым, она дернула его на себя. Горгадзе выпустил зонт, и тот оказался в руках у Даши. Ситуация была глупой: возвращать зонтик владельцу она не собиралась, бить его — тем более. Но с зонтом нужно было что-то делать! Даша отбросила его в сторону и осталась стоять, настороженно глядя на крючконосого старика.
— Совсем спятил? — спросил Боровицкий, и Даше стало не по себе от ледяного презрения в его голосе.
— Были бы камни, так ты бы меня камнями закидал?
— Был бы у меня кнут, я бы знал, что с ним делать! — прошипел в ответ старик, бросив на Дашу ненавидящий взгляд. — И с тобой, и со шлюхой твоей.
Он подошел к зонту, поднял его и, не оборачиваясь, быстро пошел по тропинке.
— Простите меня, Дарья Андреевна, — сказал Боровицкий Даше, которая мысленно давала себе обещание больше никогда не приходить в столь дикое место лесопарка.
— Я как-то не подумал о возможности такой встречи, хотя должен был ее предвидеть.
— Да нет, все в порядке, — пробормотала Даша, с трудом приходя в себя после произошедшего. — А кто это такой? И почему он вас так ненавидит?
Боровицкий невесело усмехнулся.
— О, история совсем простая. Игорь Кириллович Горгадзе, про себя его называю «творческая личность», болен, причем давно и неизлечимо. У него был выбор — либо провести остаток жизни в больнице, либо здесь. Вы сами видите, что он выбрал.
— А вы здесь при чем? — спросила внимательно слушавшая Даша.
— При том, что я тоже творческая личность, — невесело усмехнулся Боровицкий. — Мы с этим господином пару раз пересекались в его прошлой жизни, и я видел образцы его творчества. Не сочтите за грубость, но — бред сивой кобылы. Причем бред, выдаваемый за нечто новое, чего еще никто до господина Горгадзе не писал. Назвал он свои произведения фантастической поэзией в прозе.
