А остальное просто дело случая: Боровицкий попал в пансионат и узнал Денисова, потом разговорился с Ангелом Ивановичем, выстроил картину его жизни из рассказов бедного старика и догадался, что перед ним одна из жертв той давней истории. Но самое смешное, Максим… Мы с тобой все старались понять, разобраться, разгадать ребус и не видели, что Петр Васильевич оставил нам подсказку. Даже думать не нужно было, только ее разглядеть!
— Какую?! — поразился Максим. — Покажи!
Даша достала свой листочек с именами героев историй Боровицкого и стала переписывать их в два столбика.
«Лена. «Роман.
Ирина. Алексей.
Диана. Егор.
Инна. Виктор.
Яна» — в первом. Антон» — во втором.
Когда закончила, протянула листок Максиму.
— Ну и что? — не понял тот.
— Максим, но ведь все так просто! Прочитай первые буквы женских имен и мужских.
— «Лидия Раева», — прочел Максим. — Твою мать, вот гнусный старикашка!
Даша невесело рассмеялась."
"— Он не гнусный старикашка, он мангуст, — сказала она. — Несчастный мангуст, который никак не мог вылезти из своей карусели.
Петру Васильевичу нужно было любую жизнь превратить в книгу, понимаешь? Это в конце концов его и убило. А мы с тобой подозревали Окуневу, и Красницкую, и весь пансионат целиком, и даже безобидного Виконта… Искали среди больных, а нужно было искать среди здоровых. Господи, какое счастье, что все закончилось!
Она подошла к мужу и уткнулась носом в его плечо. Максим провел рукой по ее волосам, глядя в окно — туда, где солнце садилось в глубину оранжевых и желтых деревьев.
— Дашка… — помолчав, позвал Максим.
— Ну что тебе?
— Мы когда будем переезжать в большую квартиру?
Даша подняла глаза на мужа и улыбнулась во весь рот.
— Весной, Максим! Переезжать надо весной! А велосипеды купим зимой, и пусть они у нас стоят!
— Четыре велосипеда! — Максим покружил Дашку по комнате на руках под ее радостные вопли, посадил жену в кресло, а сам плюхнулся на диван. — Два мне, два — вам с Леськой!
— Нет, три!
— А еще лучше — пять!
— Куда тебе пять велосипедов?!
— И еще один — про запас!
Проша посмотрел на двух счастливых людей, швыряющих друг в друга диванной подушкой, и положил подбородок на лапу.
Вот теперь все было хорошо. И даже то, что вечером с ним погуляли только до угла дома, можно было простить хохочущим хозяевам.
Он поворчал для приличия, стукнул хвостом по полу и задремал. День завтра обещал быть солнечным — это он точно чувствовал.
