Ей повезло с мужем, который превратил ее жизнь в сказку и позаботился о том, чтобы она ни в чем не нуждалась, но Гаэль всегда существовала в его мире, не в своем. Все их друзья были из мира Роберта. Она никогда не тешила себя мыслью, что имеет право на какие-то привилегии — просто удачно вышла замуж. Ее семья, провинциальные аристократы, не шла ни в какое сравнение по социальному положению с семьей банкиров в нескольких поколениях.
Они с Робертом часто обсуждали, когда следует рассказать Доминике о наследстве, но по совету психолога и поверенного решили не торопиться.
Девочке пока еще нет шестнадцати, и ей ни к чему знать, наследницей какого огромного состояния она стала. Со временем ей все станет известно. Но вот что странно: даже не зная деталей, Доминика всегда осознавала свое положение. Каким-то образом Роберт сумел внушить ей, что она особенная, необыкновенная, непохожая на других. Гаэль считала, что так неправильно, и очень надеялась, что в Париже дочь будет наслаждаться простыми радостями в компании обычных подростков, своих сверстников.
Ее состояние и все, что к нему прилагалось, могло стать когда-нибудь огромным бременем и изолировать ее от остального мира, поэтому Гаэль казалось, что у Доминики появилась прекрасная возможность побыть просто ребенком в этом удивительном городе.
Гаэль очень нравились курсы в Лувре. Ей часто вспоминалось, как они с Робертом бродили по галереям в поисках когда-то спасенных ею картин. Это тоже было частью той жизни. Однажды кто-то из сокурсников упомянул музей, о котором Гаэль раньше не слышала, — Ниссима де Камондо[4].
Ей стало интересно, и в свободный день, когда Доминика после уроков играла в американский футбол, она его посетила.
Музей оказался очень небольшим и находился близ парка Монсо в Восьмом округе. Здание, в котором он располагался, когда-то принадлежало очень богатым турецким евреям, филантропам и банкирам. Дом, и сам представлявший огромную ценность, был полон роскошного антиквариата. Здание отреставрировали, а родственники первых владельцев, группа неравнодушных парижан и друзья семьи в 1935 году заменили мебель и решили открыть здесь музей и этим увековечить память о Ниссиме де Камондо, погибшем во время Первой мировой войны.
Остальные члены семьи позже были депортированы немцами и погибли в концлагерях.
Слушая экскурсовода, Гаэль вспомнила о Ребекке, остальных Фельдманах, особняке, в котором они жили и который у них отобрали. Сейчас о них уже наверняка никто не помнит в их провинциальном городке.
