На летние каникулы приехала лучшая подруга Доминики из Нью-Йорка и просто влюбилась в ее новую школу. Гаэль активно участвовала в школьной жизни: ходила на собрания, обзванивала по просьбе классной руководительницы родителей, дежурила на школьных мероприятиях, старалась чаще разговаривать с дочерью. Пусть они и не стали близки так, как ей бы хотелось, но Доминика понемногу оттаивала и, по крайней мере, не обвиняла мать в смерти отца. Она так рано его лишилась, что никак не могла с этим смириться. И Гаэль ее понимала, как никто: она сама была всего на два года старше, когда расстреляли отца, и тоже не могла похвастаться близостью с матерью.
Каким-то странным образом история повторилась.
Аренда парижского дома заканчивалась в начале августа. В июне владельцы предложили продлить срок до конца года, потому что еще не решили, будут ли продавать его, но Гаэль не была к этому готова. Доминика хотела провести лето в Саутгемптоне, с друзьями, и Гаэль ей это пообещала.
Она долго гуляла по улицам, размышляя, что предпринять, и когда вернулась домой, уже знала, чего хочет.
Гаэль не была уверена, что поступает справедливо по отношению к дочери, но все равно решила продлить аренду. В Париж она наметила вернуться в конце лета, к началу очередного триместра на курсах в Лувре. Так или иначе, Доминика все равно закончит школу и уедет в колледж, так почему бы им с Гаэль не провести этот год в Париже? В конце они собирались объездить лучшие колледжи, хотя сама девушка остановила выбор на Рэдклифф-колледже, чтобы поступить потом в Гарвардскую бизнес-школу, поскольку туда недавно стали принимать женщин.
Доминика твердо решила идти по стопам отца и собралась заняться банковским делом.
Гаэль дождалась дочь из школы и спросила, не против ли она вернуться осенью в Париж, и непроизвольно съежилась в ожидании взрыва, но его так и не последовало.
— Зачем спрашивать? — усмехнулась Доминика. — Ты все равно принимаешь решения сама.
Ответ вполне типичен для ее дочери, но хорошо, что яростных возражений не было!
Позже Гаэль случайно услышала, как Доминика говорила по телефону подруге, что заканчивать школу будет в Париже, и совершенно не выглядела при этом расстроенной.
Очевидно, такой уж у нее характер: что бы ни предложила мать, все принимать в штыки.
Они уже готовы были лететь в Штаты, чтобы успеть к 4 июля в Саутгемптон, когда Гаэль позвонили с интересным предложением. После посещения музея Ниссима де Камондо она часто беседовала с его хранителем.
