Гаэль жалела, что не может, так же как потомки Камондо, восстановить ее дом. И дело вовсе не в деньгах — просто очень многие, подобно Камондо, исчезли с лица земли.
Гаэль с тихой грустью обходила комнату за комнатой, восхищаясь предметами искусства и антиквариатом. Хозяева погибли в Освенциме, как Ребекка и ее семья, но даже через столько лет о них помнят благодаря следам, которые они оставили в истории Франции.
В глубокой задумчивости Гаэль вышла из музея и отправилась домой, на авеню Фош.
Вечером ей впервые удалось поговорить с Доминикой, и она рассказала о Ребекке.
Дочь слушала молча: мать никогда раньше не беседовала с ней серьезно, — а потом не выдержала:
— Не понимаю! Почему их никто не остановил? И почему эти Фельдманы подчинились немцам и не отказались покидать свой дом?
Очень трудно объяснить девочке-подростку, которая не знала, что такое оккупация, которую никто никогда не преследовал, каким образом целую нацию можно загнать в лагеря и просто уничтожить, причем при попустительстве соотечественников.
— У них не было выбора, как и у многих других. Таких, кто пытался сопротивляться, убивали на месте. Наверное, им следовало бежать раньше, но было некуда. И потом, никто не знал, что это коснется именно его.
— Даже маленьких детей отправляли в лагеря?"
"Гаэль кивнула, думая о Лотте и детях, которых прятала в сарае и в велосипедной корзине перевозила в безопасное место, но об этом пока не стала говорить дочери.
Доминика занялась домашними заданиями, потом поболтала с друзьями по телефону — все вроде как обычно, но Гаэль казалось, что смотрит она на нее немного иначе.
Может, все-таки что-то изменится? Доминика уже, казалось, ожила, с тех пор как они приехали в Париж, меньше злилась и язвила.
Как только они немного освоились, появились новые друзья. Гаэль познакомилась кое с кем из родителей одноклассников Доминики, с коллегами — слушателями в Лувре. Посещать шумные мероприятия, конечно, она еще не была готова и не знала, решится ли когда-нибудь, но иногда проводила приятные вечера у новых друзей или приглашала кого-то к себе.
Многие находили весьма интригующим то обстоятельство, что после шестнадцати лет жизни в Нью-Йорке Гаэль вернулась домой. Одна из женщин вспомнила, что когда-то Гаэль была известной моделью, и с восхищением добавила, что и сейчас она очень красива и выглядит гораздо моложе своих лет.
Весна в Париже всегда прекрасна, и вскоре мать и дочь почувствовали, что понемногу стали исцеляться.
