У меня было ощущение – судя по всему, верное, – что вы не поняли, что я пытаюсь вам сказать, мне захотелось поговорить с вами лично, отсюда эта встреча.
– Что же вы мне пытались сказать, Гарри?
– Что вам пора стать до конца самим собой. Вы Маркус Гольдман, чудесный человек, упорный, одаренный. Вот увидите, вы станете одним из величайших писателей, каких знавала Америка. И когда я узнал, что вам взбрело в голову отправиться в Берроуз…
– А откуда вы узнали? – перебил его я.
– Представьте себе, у меня после увольнения не отключили университетскую электронную почту, – усмехнулся он, – и я, помимо чудовищной рекламы, до сих пор получаю факультетскую рассылку.
Вот и обнаружил с ужасом письмо Дастина Пергола такого примерно содержания: “Счастлив сообщить, что к нам в должности доцента присоединяется писатель Маркус Гольдман. Он прочтет курс писательского мастерства. Маркус Гольдман займет кабинет С-223, прошу любить и жаловать”. С-223 – это ведь мой кабинет, верно?
– Да.
– Вот это меня и беспокоило.
По-моему, Маркус, вы любой ценой хотите вернуться в прошлое. То эта дурацкая резиденция для писателей в Авроре, то теперь мой кабинет в Берроузе. Вам пора заявить о себе как о самостоятельном писателе. И первым делом перестать идти по моим стопам… Не забывайте, кто я, Маркус. Не забывайте, что я сделал.
– Вот именно, я не забываю, что вы для меня сделали.
– Вы знаете, о чем я, Маркус.
– Неважно, вы мой друг, несмотря ни на что."
"– Хотел бы я им быть. Но мы не сможем сойтись по-настоящему, пока вы не прекратите меня идеализировать и не согласитесь с тем, что я просто друг и ничего больше.
Пока не откажетесь наконец от идиотского образа ментора, который вы на меня навесили. Кабинет в Берроузе! Пф-ф! Это же просто смешно! Ваша судьба – держаться подальше от Берроуза, вести расследования, заставлять толпы людей мечтать, питать энтузиазм, который вы внушаете.
– Не уверен, что мне хочется такой славы, Гарри. Думаю, меня тянет к нормальной, более спокойной жизни.
– Это невозможно, Маркус. Это сильнее вас! В вас горит огонь, и вам с ним ничего не поделать!
Опустилась ночь. Небо усыпали созвездия. Гарри взглянул на звезды:
– Пора. Мне еще ехать и ехать.
– Но мы встретимся? – спросил я.
– Конечно, что за вопрос!
– Не забудьте, вы полтора года не подавали признаков жизни.
– Это не дольше, чем длилось ваше молчание после первого успеха. Помните эти времена? Когда вам захотелось приехать, я был на месте.
