По обе стороны улицы, где жила Эмма, ровной линией выстроились симпатичные домики с садиками, без заборов и живых изгородей. Я незаметно припарковался возле дома номер 24 – так, чтобы меня не было видно, но сам я видел все. Через пару минут появилась Эмма с маленькой девочкой, та резвилась на газоне. Они немножко поиграли, потом на аллее остановилась машина, из нее вышел мужчина в костюме и при галстуке, и девочка побежала к нему с криком “Папа!”. Мужчина поцеловал девочку, потом Эмму. Я наблюдал за их маленьким сообществом, впитывал в себя эту картину счастья и задавался вопросом, смогу ли когда-нибудь и сам стать полноценным отцом семейства.
Внезапно дверца машины со стороны пассажирского сиденья распахнулась. Я подпрыгнул. Это был Гэхаловуд.
– Что вы тут делаете, сержант? Меня чуть кондрашка не хватил…
– Нет уж, это вас позвольте спросить, писатель, – заявил он, усаживаясь рядом со мной. – Подозреваю, вы не просто так сидите тут в арендованной тачке и шпионите за этим семейством.
Я грустно улыбнулся:
– Пытаюсь вспомнить Маркуса на “форде”.
Молодого, никому не известного писателя, полного надежд и мечтаний.
* * *Нью-Йорк
Начало августа 2005 года
(за три недели до разрыва с Эммой)
Рой Барнаски принимал меня в своем кабинете на последнем этаже башни на Лексингтон-авеню, в которой размещалось издательство “Шмид и Хэнсон”. И принимал с размахом – шампанское, птифуры и море комплиментов. Мы с моим агентом Дугласом Клареном сидели напротив него за большим столом эбенового дерева.
Передо мной лежали договор и ручка. Оставалось только подписать. Мой первый авторский договор. Барнаски страшно понравились первые главы моей книги, и он предложил меня печатать."
"– Знаете, что значит этот договор, Маркус? – отчеканил Барнаски. – Деньги, которых куры не клюют! Ибо вы исключительно талантливы. Книжка замечательная, а следующие, чувствую, будут еще лучше!
– Мне нравится ваш энтузиазм, – произнес я.
– Мой энтузиазм – дело десятое, важны труды вашего пера. Мы только в начале долгого пути, Маркус, придется работать как каторжному.
– Я только о том и мечтаю, – заверил я.
Барнаски, указывая на договор, перечислил его условия:
– Аванс в миллион долларов за первую книгу будет выплачен после сдачи рукописи, в сентябре. Вы берете на себя обязательство написать еще две книги. Следующая должна быть закончена и сдана в издательство не позже июня 2008 года.
– Я вас не подведу, – заявил я.
И с этими словами подмахнул договор.
