Барнаски торжествующе улыбнулся, схватил бутылку шампанского, откупорил, наполнил три бокала и провозгласил:
– За Маркуса Гольдмана, восходящую звезду американской литературы!
Спустя три недели, 29 августа 2005 года, я последний раз перечитал рукопись “Г как Гольдштейн”. Закончил глубокой ночью, поспал пару часов, потом прыгнул в “форд” и единым духом примчался в Аврору, показать текст Гарри.
– Сегодня великий день, – сказал тот, глядя на рукопись, лежащую на столе на террасе.
Мы сидели на улице, наслаждаясь летним утром.
Гладь океана была безмятежно спокойна. Внизу, на пляже, взлетали и садились чайки.
– Все благодаря вам, Гарри.
Гарри сразу отмахнулся от моих благодарностей:
– Маркус, вы никому не обязаны тем, что стали писателем, только себе самому.
Он поднялся, взял свою жестяную коробку с надписью “На память о Рокленде, Мэн” и стал бросать чайкам кусочки хлеба.
В тот вечер мы должны были встретиться с Эммой в Бостоне, вместе отметить окончание моего труда. Гарри проводил меня до двери, и тут я увидел свой жалкий “форд”, стоявший рядом с его красным “корветом”.
– Гарри, – попросил я, – можно я на пару дней одолжу вашу машину?
– Конечно, – ни секунды не колеблясь, ответил он.
Я оставил ему свой “форд” и уселся за руль болида. На автостраде, ведущей в Массачусетс, я ощущал удивительную легкость. Как будто сбросил с себя прежнего Маркуса.
Зато Эмма, наоборот, отнюдь не пришла в восторг при виде «корвета».
– Это что за тачка? – с ужасом спросила она.
– Это чтобы ездить на ужин к твоим родителям.
Я почти не шутил.
– Прекрати, Маркус, не смешно, – рассердилась Эмма. – Что стряслось с твоей машиной?
– Мой “форд” – это прежний Маркус.
– Прежний Маркус? Это еще что за глупости? Ты написал книгу и теперь намерен измениться?
– Я-то не изменюсь, а вот люди будут глядеть на меня другими глазами.
Тогда я еще не знал, насколько точным окажется мое предсказание.
– Обещай, что вернешь ее, – потребовала Эмма.
– Обещаю. Мне через пару дней снова надо к Гарри, он прочтет рукопись.
– Я люблю Маркуса, который ездит на “форде”, – повторила она.
– Знаю.
Гарри обещал дать мне знать насчет книги в самое ближайшее время. Но я никак не думал, что он позвонит через сутки, к тому же в самый неподходящий момент. Вечером 30 августа 2005 года, около половины одиннадцатого, я лежал рядом с Эммой в ее спальне и ласкал ее в темноте. Комнату освещали только огни Бостона в окне. Лежали мы еще одетые, она была в короткой юбке, которую я медленно стягивал на бедра.
