Боже, почему он не мог подождать? Я же сказала ему, что достану деньги, сказала!"
"Одна из волн, повыше остальных, плеснула в ноги Корделии, принеся с собой вместе с гладкими яркими морскими камушками серебристую вечернюю босоножку. Девушка поймала себя на том, что смотрит на босоножку слишком пристально, и даже задумалась, какая женщина носила такую обувь. После какой безумной вечеринки и с какой яхты она упала за борт? А может, хрупкое тело ее владелицы до сих пор носит по волнам? Любая мысль, даже такая, помогала забыть резкий неестественный голос, который в любой момент мог произнести страшные слова.
Такие слова невозможно забрать назад и невозможно забыть.
– В детстве я посещала совместную школу для мальчиков и девочек. Каждый находил себе пару. А когда отношения портились, они отправляли друг другу так называемые прощальные записки. Я не получила ни одной. Но у меня и не было друга. Раньше была не против получить прощальную записку, если бы только удалось завязать с кем-то отношения, пусть даже на один семестр.
Жаль, что сейчас я не могу почувствовать то же самое. Он был единственным мужчиной, который меня захотел. Думаю, я знаю почему. Можно обманывать только саму себя. Его жена не любит секс, а меня можно было трахать бесплатно. Ладно, не смотрите на меня так! Я и не рассчитывала, что вы поймете. Вы же можете влюбить в себя любого.
Корделия вскричала:
– Это неправда! Ни я, ни кто-то другой не может это сделать!
– Разве? Зато у Клариссы это отлично получалось.
Ей достаточно было только взглянуть на мужчину. Один взгляд – и ничего больше. Всю жизнь я наблюдала, как она использует этот свой взгляд. Но больше этого не будет. Никогда больше. Никогда, никогда, никогда.
Ее мучения напоминали заразную болезнь, тяжелую, с приступами лихорадки и повышенным потоотделением. Корделия чувствовала, как эта инфекция распространяется и в ее крови. Она стояла на гальке, опасаясь приближаться к Роуме, поскольку знала: той не понравится, если она попытается утешить ее, заключив в объятия.
И все же ей не хотелось уходить, но она с сожалением осознавала, что у Олдфилда вскоре лопнет терпение. Наконец Роума резко сказала:
– Лучше вам поспешить, если хотите успеть на корабль.
– А как же вы?
– Не волнуйтесь. Можете сбежать с чистой совестью. Никаких глупостей я делать не собираюсь. Вот он, этот эвфемизм, не правда ли? Разве не так всегда говорят? Не делайте глупостей. Я усвоила этот урок.
