Не будь глупой, Роума! Могу рассказать вам, что со мной будет, если вам интересно. Я возьму деньги Клариссы и куплю себе квартиру в Лондоне. Продам магазин и найду себе работу на полставки. Время от времени стану выезжать за границу с подругой. Мы не будем в восторге от общества друг друга, но это лучше, чем путешествовать в одиночестве. Мы будем развлекаться – театр, шоу искусств, ужин в одном из тех ресторанов, где к одиноким женщинам не относятся как к изгоям. А осенью я запишусь на вечерние занятия и буду делать вид, что меня интересует лепка горшков, или георгианская архитектура Лондона, или религии.
И с каждым годом я буду все более требовательна к собственному комфорту, строже – к молодым, критичнее – к подруге. Я стану чуть более консервативной, чуть более язвительной, чуть более одинокой и чуть более неживой.
Корделия хотела бы сказать: «Зато вы не будете голодать. У вас будет крыша над головой. Вы не умрете от холода. У вас есть сила и ум. Разве это не три четверти из земных радостей? Вы не викторианская собирательница ракушек, сидящая в ожидании мужчины, который дал бы ей смысл жизни и статус.
Да и любовь вовсе не обязательна». Но она знала, что любые увещевания будут напрасны. Это все равно что рассказывать слепцу о рассвете, который наступает каждое утро.
Она повернулась и ушла, а Роума так и осталась стоять, глядя на море. Корделия чувствовала себя как дезертир. Подумав, что торопиться с ее стороны будет невежливо, она шла ровным шагом, пока не добралась до террасы, а потом понеслась бегом.
Глава сорок первая
Пока они плыли к материку, никто не проронил ни слова. Корделия сидела на носу катера, вперив взгляд в постепенно приближавшийся берег. Миссис Мунтер и Толли устроились на корме, положив чемоданы у ног. Когда «Шируотер» наконец пристал к берегу, Корделия подождала, пока они сойдут, и только потом встала сама. Она смотрела, как две женщины все так же молча, бок о бок, поднимаются по холму и идут к станции.
"
"В городе было менее людно и беспокойно, чем в пятницу утром, но все равно чувствовалась слегка архаичная атмосфера приятного солнечного домашнего уюта. Но удивительнее всего для нее было то, что ее никто не замечал. Она почти не сомневалась, что люди будут таращиться на нее, что она услышит, как за ее спиной произносят слово «Корси», как будто на ней стоит заметная всем и вся печать Каина.
