Глава сороковая"
"Теперь, когда все было сказано, Корделия оставила женщин вдвоем и отправилась в спальню готовиться к поездке. Поскольку она собиралась всего лишь найти газетную статью, ее набор детектива едва ли мог пригодиться, однако она бросила в сумку увеличительное стекло, фонарь и блокнот и натянула на рубашку шерстяной пуловер. Возможно, на обратном пути в катере будет холодно. Наконец она дважды обернула вокруг талии кожаный пояс и крепко затянула его. Как всегда, пояс служил талисманом, воплощавшим ее решительность.
Пересекая террасу с западной стороны замка, она увидела, что миссис Мунтер и Толли уже бредут к катеру, причем обе несли по чемодану в каждой руке. Должно быть, Олдфилд только что приехал. Он продолжал выгружать на пристань ящики с вином и бакалею, и, как ни удивительно, в этом ему помогал Саймон. Корделия подумала: юноша, возможно обрадовался, что нашел себе занятие.
Вдруг в окнах гостиной Корделия увидела Роуму. Та пробежала по террасе мимо нее, подошла к Олдфилду и что-то ему сказала.
Холщовая сумка с почтой лежала наверху его тележки, он раскрыл ее и вытащил стопку писем. Приближаясь к ним, Корделия почти чувствовала нетерпение Роумы. Казалось, она готова выхватить письма из узловатых пальцев Олдфилда. Наконец он нашел письмо и протянул его ей. Роума почти бегом пустилась назад, потом пошла медленнее и, не заметив приближения Корделии, разорвала конверт и принялась читать письмо. Мгновение она стояла без движения, потом всхлипнула так тонко, что это было похоже на стон, и, спотыкаясь, побрела к террасе.
Протиснувшись мимо Корделии, она исчезла за дальней лестницей, ведущей к пляжу.
Корделия на мгновение остановилась, не решаясь последовать за ней. Потом попросила Олдфилда подождать ее, предупредив, что сильно не задержится, и побежала за Роумой. Содержание письма страшно ее расстроило. Возможно, ей нужна была помощь. Но даже если и нет, Корделия не могла просто сесть на корабль и уехать, как будто ничего не видела. Она пыталась заглушить тоненький негодующий голос, подсказывающий ей, что более неудобного времени для утешений и придумать нельзя.
Неужели ей никогда не удастся уехать с острова? Почему она вечно должна изображать универсального социального работника? Однако проигнорировать то, что увидела, Корделия не могла.
Роума, пошатываясь, брела вдоль берега, вытянув перед собой руки, как будто задыхалась. Корделии показалось, что она слышит, как та кричит от боли. Но, вероятно, это были лишь крики чаек.
