– Господа, перестаньте! – в сердцах сказала княжна. – Я не ожидала увидеть вас здесь, – добавила она, обращаясь к Эльстону, – но все же рада, что мы встретились. Вы получили мое письмо?
Алексей насторожился.
– Какое письмо? – удивился Эльстон.
– То, в котором я просила вас вернуть мне предыдущие письма, – ответила Александра Михайловна.
Некоторое время Эльстон смотрел на нее, не понимая; наконец на губах его расцвела дерзкая улыбка. Он стряхнул со своего плаща какую-то ниточку и иронически поглядел на Алексея.
– Должен вас разочаровать, ваше высочество, – промолвил он, – но ваших писем у меня нет.
Щеки княжны слегка порозовели. Она упрямо вскинула голову.
– Если они не у вас, то у кого же, мсье?
– Полагаю, об этом будет куда уместнее спросить у вашего спутника, – добродушно промолвил Эльстон, кивая на Алексея. – В конце концов, ведь это он выкрал ваши письма у меня с помощью одного расторопного мсье по фамилии Видок. Вы наверняка слышали о нем, княжна, но вы, наверное, понятия не имеете, что в свое время он приходил к вам в дом под фамилией Сорель.
Да, и пожалуйста, княжна, не пишите мне больше, это может плохо сказаться на моем здоровье. Один раз я уже отразил нападение мсье Каверина, которого подослали ко мне в качестве наемного убийцы, и больше не намерен рисковать своей жизнью из-за того, что вам взбрело в голову, будто я в вас влюблен. Всего хорошего, ваше высочество. – Он повернулся на каблуках, собираясь уйти.
Алексей рванулся вперед и схватил его за рукав.
Но Эльстон перехватил его запястье и хладнокровно отвел его."
"– Потише, мсье, – сказал он. – Все равно второй раз я не дам вам вызвать меня на дуэль, так и знайте. Так что можете не стараться зря. Мое почтение мсье Видоку.
Он негромко рассмеялся и не спеша сошел вниз по ступенькам вслед за своими знакомыми. Алексей в гневе топнул нотой.
– Мерзавец! Ах, мерзавец!
Он повернул голову и встретил взгляд княжны. Слова замерли у него на губах.
Медленно, очень медленно Александра Михайловна развернула веер.
Ее глаза были прикованы к лицу Алексея. Она смотрела на него так, словно только теперь по-настоящему увидела его, и этот взгляд, скорбный и строгий, проникал до самого дна его души.
Все же он сделал попытку оправдаться.
– Адини, – начал он, – я…
– Не надо, – устало ответила она, складывая веер.
Она повернулась и двинулась к ближайшей комнате. Со спины ей вполне можно было дать лет пятьдесят – такой затрудненной вдруг сделалась ее походка.
