""А вдруг это все-таки она? А вдруг… Нет, невозможно!»
Для себя он выбрал костюм черта, а Бурхард нарядился палачом, и в таком виде они прибыли на бал, где мадам Голикофф, фрейлина княжны, чем-то неуловимо напоминавшая сводню, должна была улучить минутку и подвести принца к его невесте. Обо всем, как видим, уже было условлено заранее.
– Моя госпожа, – сказала Варвара Федотовна многозначительным шепотом, – будет одета в платье восемнадцатого века а-ля Помпадур… Так что смотрите, сударь, не теряйтесь!
Принц слушал и кивал.
От волнения у него даже ладони вспотели. Он хотел спросить у фрейлины, действительно ли ее хозяйка такая красавица, как ему давеча привиделось на набережной, но он посмотрел на бородавки Варвары Федотовны и отказался от этой мысли. Несмотря на свой юный возраст, принц был уже неплохим дипломатом.
«В конце концов, сам все увижу», – рассудил он.
Он опоздал к началу бала всего на сорок пять минут, но ведь никто не ожидал от человека его положения, чтобы он был пунктуален, как какой-нибудь цирюльник.
Веселье было в самом разгаре. Принца тотчас окружили другие черти, домино, парочка привидений и смерть с косой в руке. В суматохе он потерял адъютанта и хвост от своего костюма, который уволокла какая-то коломбина.
Бедный принц совершенно растерялся. Гости смеялись, болтали, танцевали, осыпали друг друга конфетти и серпантином, а на него никто не обращал внимания. В толпе принц заметил пять или шесть дам в костюмах восемнадцатого века, но ни одна из них даже отдаленно не напоминала его невесту.
Принц в досаде сорвал с себя маску. Он задыхался, его мучила обида на весь свет, который самым коварным образом наслаждался вовсю, забыв о нем. Кто-то хлопнул принца по плечу веером, и он, подскочив на месте, обернулся. Перед ним стояла раздраженная Варвара Федотовна в напудренном парике и старинном платье с таким умопомрачительным декольте, что туда свободно мог бы нырнуть дельфин.
– Где вы пропадали, ваше высочество? – сердито сказала она принцу.
– Я уже с ног сбилась, разыскивая вас!
Вильгельм-Людвиг начал оправдываться, но из его бормотания Голикова поняла только «адъютант, хвост, неприличное веселье», и ее настроение разом ухудшилось. Она решила, что принц напился, а ведь было прекрасно известно, что великая княжна на дух не переносит пьяных.
– Ну хорошо, идемте! – оборвала она излияния принца и, цепко ухватив его за руку, потащила за собой.
