Не говоря уже о том, что он всегда любил говорить о себе, о том, как он был сиротой, как всю жизнь боролся с депрессией и как никто его не понимал.
Я всегда слушала его, потому что думала, что мы с ним родственные души и разделяем одни и те же проблемы.
Наши личности не понимают. Нашу депрессию не замечают.
Но теперь я больше ничего не знаю.
Я думаю, его смерть ударила по мне сильнее, потому что я была здесь, когда это случилось.
Прямо рядом с ним в машине.
Ветер откидывает мои волосы назад, когда на меня нахлынули воспоминания о той ночи.
— Пойдем со мной, Глин, — сказал он. — Мы можем покончить с болью раз и навсегда.
— Я... не знаю, Дев. Я не хочу этого. Я... не могу так поступить со своей семьей.
— Разве тебе не повезло, что у тебя есть люди, которые тебя любят?
— Дев, не говори так. У тебя есть я.
— И с каких пор ты думаешь, что тебя достаточно? Ты не более чем гребаный трусиха, Глин. Ты поешь эту песню о том, что тебя не понимают, и говоришь, что твое искусство сравнивают с искусством твоей матери и братьев, но ты никогда не думала, что это потому, что ты бездарна, как черт, и не должна рисовать вообще.
Первую очередь? Какой тип художника до смерти боится закончить свою жизнь? Как насчет того, чтобы начать практиковать то, что ты проповедуешь?
Слезы текли по моим щекам, и я не могла поверить, что смотрю на того самого Девлина, которого знала уже несколько месяцев.
Его лицо тоже было мрачным, совсем не похожим на того добродушного друга, которого я знала.
— Д-Девлин, как ты мог такое сказать?
— Вылезай из моей машины, трусиха. — Когда я осталась а месте, он крикнул. — Убирайся на хрен!
Я открыла дверь, но покачнулась на ногах, и я помню, что почувствовала головокружение, потому что прислонилась к дереву для равновесия.
Не знаю, как долго я оставался в таком положении, мое зрение было затуманено, а конечности шаткие, вероятно, из-за выпитого ранее.
Затем, в медленном, искаженном движении, Девлин рванул вперед на полной скорости и кувыркнулся с обрыва.
Тогда я был так потрясена, что долго не двигалась, думая что, возможно, это сон, и если я останусь неподвижной, то проснусь.
Потом я кричала его имя и ползла к краю обрыва, потому что ноги меня подвели.
Машина тонула в воде внизу, а я плакала, звала полицию и кричала о помощи. Все было в полном беспорядке.
Через два дня нашли его тело, и его опознали соседи по комнате.
Помимо его смерти, его слова оказали на меня самое сильное влияние.
