После того, как мы официально стали вместе, бывали моменты, когда Рейна расстраивалась из-за мелочей и предпочитала использовать свою раздражающую привычку создавать дистанцию между нами.
Мы говорили об этом в первые несколько месяцев, и я научил ее никогда больше так не делать. Я сказал ей, как сильно меня бесит, когда она не считает меня частью своей жизни, в то время как она является центром моей.
С тех пор она стала лучше говорить о своих чувствах, о своих сомнениях по поводу определенных вещей и обо всем, что между ними.
В нашем браке мы достигли такого уровня, что нам не нужно говорить, чтобы понять друг друга.
Сегодня вечером все по-другому.
Моя жена не была прежней с тех пор, как выскользнула из постели. И хотя я хочу вытрясти из нее ответы, я заставляю себя ждать.
И ждать.
И, блядь, ждать.
Невозможно заснуть, если она не скажет мне.
Тишина в нашей спальне вскоре становится удушающей, и я запускаю пальцы в ее блестящие светлые волосы.
Неважно, сколько времени я был с этой женщиной, я все еще не могу насытиться прикосновениями к ней.
Я все еще думаю обо всех годах, которые мы потеряли и не можем вернуть.
Я все еще нахожусь в ловушке того момента, когда думал, что потеряю ее навсегда. Маленький вздох срывается с ее губ, и ее поглаживание приостанавливается.
— Эш?
— Хм?
— Я думаю, мы совершили ошибку.
— В чем?
Она продолжает зарываться лицом в мою грудь.
— Помнишь, когда Килл принес нам высушенных мышей и сказал: — Смотри, я могу видеть внутри них?
Моя челюсть сжимается.
— Это было, когда мы впервые поняли, что он похож на нее. Конечно, я помню.
— Ему было всего семь, Эш.
— И он уже показывал признаки.
— Дело не в этом. Наш сын был так мал, и мы, должно быть, смотрели на него, как на монстра. — Она смотрит на меня с неестественным блеском в глубоких голубых глазах. — Он сказал Глиндон, что с тех пор я его боюсь. Наш малыш думает, что я боялась его все это время, Эш. Что же нам делать?
— Эй. — Я сажусь и притягиваю ее к себе, и она фыркает, ее щеки промокают и мой большой палец тоже, когда я пытаюсь их вытереть.
— Все в порядке."
"— Нет. — Ее голос ломается. — Это не нормально, когда семилетний ребенок думает, что его родители боятся его. И совершенно не нормально, что он вынашивал эту мысль более двенадцати лет. Вот как возникает травма.
— Он не восприимчив к травме. Ты чувствуешь эти ужасные эмоции, но он не в состоянии их переработать, Рейна. Ты не должна проецировать свои чувства на него. Он не такой же.
