Его голос понижается до вызывающего дрожь диапазона.
— Я уделил тебе время, как ты и просила, и это было натяжкой с моей стороны, поскольку, повторяю, я не даю. Так что если это не считается хорошим, может, мне стоит отказаться от своего обещания и стать противоположностью хорошего?
— Не... — Этот засранец — большая головная боль. Я никогда не смогу выиграть у него.
— Значит ли это, что я хороший?
— Можешь быть, — бормочу я.
— Посмотри на это. Я вдруг стал в твоем вкусе. — Я поднимаю на него глаза, и в ответ слышу негромкое хихиканье.
— Ты такая очаровательная, я бы тебя съел.
— Я не съедобна.
— Судя по вкусу твоей сладкой маленькой киски, ты определенно съедобна.
Тепло поднимается к моей шее и ушам, и мне требуется все, чтобы продолжать смотреть в его сверкающие глаза. Ублюдок наслаждается этим. Возможно, даже слишком.
— Я удивлена, что тебя еще не убили из-за того, как ты меня бесишь. — Я хриплю.
Он целует меня в макушку.
— Это потому, что я умею драться.
— Мы можем идти? — Я начинаю отходить от него, и он удивленно отпускает меня.
Я ускоряю шаг по тропинке, и он догоняет меня, маска у него на шее. Он поднимает с земли биту и закидывает ее на плечо.
Мое сердце сжимается, когда я различаю пятна крови на дереве.
— Ты не знаешь, с теми, кого ты ранил, все в порядке?
— Должны быть.
— Значит ли это, что они не могут быть в порядке?
— Возможно.
— И... ты не собираешься ничего делать, чтобы убедиться в этом?
— Почему я должен? Джереми и охранники Николая позаботятся об этом.
— Тебе... действительно все равно, если ты ранишь кого-то смертельно?
— Опять же, почему? Они добровольно подписались на это."
"— А если бы это была я, которою ты отправил в полет своей битой?
— Я этого не делал.
— А если бы ты это сделал?
Он наклоняет голову в сторону, внезапная тупость делает его глаза приглушенными.
— Ты действительно хочешь знать ответ на этот вопрос?
Мысль о том, что он не имеет для меня абсолютно никакого значения, заставляет мою кровь холодеть, но в то же время, будет лучше, если я этого не сделаю, верно? Я просто буду ненавидеть его еще больше, а мне определенно нужно углубить эти чувства.
Поэтому я киваю.
— Я бы не ударил тебя в первую очередь, потому что я бы узнал тебя.
— А что, если ты сделал это случайно? В середине твоего приступа насилия?
— Применение насилия не означает потерю головы, так что я бы все равно тебя узнал.
