Ты этого хотела, маленький кролик?
Я неистово трясу головой, не желая смириться с мурашками, покрывающими мое тело, и с пульсацией между ног, которая усиливалось с каждым его словом.
— Ты хочешь сказать, что если я разорву твои шорты и дотронусь до твоей киски, то не найду ее мокрой, как тогда, когда я влез в твое окно прошлой ночью?
Я замерла.
Подожди... что?
Он только что сказал, что прошлой ночью он влез в мое окно? То есть, этот кошмар был реальностью?
Он ставит меня на ноги, и под моими ботинками хрустят камешки, я слегка покачиваюсь, как от шока осознания, так и от потери его тепла.
Клянусь Богом, этот ублюдок разыгрывает меня.
Он должен быть таким.
Ведь так?
Он возвышается надо мной, вид его маски еще больше усиливает его ужасающее существование.
— Твое маленькое тело извивалось подо мной, ты пыталась оседлать мою руку, помнишь?
— Это неправда, — шепчу я больше для себя, чем для него. — Я не пыталась.
— Ты ненавидишь это, не так ли? Как сильно ты хочешь того, что я могу предложить, как ты жаждешь того чувства, когда ты отпускаешь меня, когда тебя опустошают целиком.
На мгновение ты хочешь перестать быть хорошей девочкой и просто дать волю всему, что таится внутри тебя, не так ли?
— Я не хочу тебя. — Я снова и снова качаю головой, отступая назад. — Я не хочу. Я отказываюсь. Я не буду
— Посмотри, как ты очаровательна. — В его тоне слышится и мрак, и веселье. — Разве я не говорил, что твоя нервозность меня заводит? Давай добавим сюда еще и твое отрицание.
Мой взгляд автоматически переходит на его брюки, и я чуть не задыхаюсь при виде выпирающего материала.
— Не надо, Киллиан.
— Ммм. Мне действительно нравится, как ты произносишь мое имя своим сладким голосом.
Я продолжаю отступать, но он отвечает мне бесстрастными шагами.
— Ты остановишься, если я буду умолять тебя?
— Нет.
— А если я закричу?
— Я просто заглушу крик.
— Если я тебя ударю?
— Это просто разозлит меня, и мои действия станут радикальными. Крайне не рекомендуется.
Мои ботинки ударяются о камень, и я вскрикиваю, спотыкаясь, но он хватает меня за локоть, удерживая в вертикальном положении.
— Прекрати вести себя так, будто ты этого не хочешь, Глин. Вся эта драматизация начинает действовать мне на нервы.
— Пожалуйста, — шепчу я.
— Умоляй, мне все равно.
— Тогда что для тебя важно?
— Прямо сейчас? Ты и твоя девственная киска.
Мне хочется закричать, как от разочарования, так и от злости на свою реакцию на его слова.
