— Зачем мне это делать? Ты подписался на это, нет? Твой долг — сделать это более увлекательным. — Я волочу биту по земле, давая ему услышать хруст дерева о мелкие камешки, затем, оказавшись перед ним, я бью его по голове. — Скучная киска.
— Номера одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать и пятнадцать выбывают, — объявляет диктор.
Я смотрю на серое небо и хмыкаю.
— Ну же, дайте мне настоящий вызов.
Кто-то проносится мимо меня, и я бросаю биту так, словно это стрела, ударяя ее сзади.
Серьезно? Я внутренне вздыхаю, все еще глядя на небо.
Я сказал «вызов», а не бродячий кролик.
Тот, в кого я попал, не падает. Я жду, когда динамик объявит их номер, но ничего не происходит.
Я снова смотрю на него и вижу, что он использовал одно из других бессознательных тел в качестве щита. Бита ударила по пятнадцатому номеру и упала на землю.
Участник не оглядывается, он продолжает бежать, медленно исчезать в деревьях.
Я даже не успел его толком рассмотреть.
Ну и хрен с ним.
Вот оно. Вызов.
Я хватаю с земли свою биту и смотрю вниз в поисках шагов.
Они... легкие. Едва слышные.
Либо это женщина, либо очень стройный мужчина.
И это определенно кто-то, кто знает, как бегать.
Я приседаю на корточки, чтобы изучить узор их обуви. Кроссовки Nike.
Так, так. Не слишком ли он подготовился к этому?
Тем не менее, медленная ухмылка растягивает мои губы, пока я иду в том направлении, куда он направился. Затем я перехожу на бег, адреналин напрягает мои мышцы. Обещание действительно вкусной добычи заставляет мой уровень злости снижаться.
Я редко дышу, синхронизируясь с ритмичным сердцебиением.
Когда люди возбуждены, их тело и мозг работают в хаотичном режиме. Их нервная активность достигает пика, а сердцебиение учащается.
Но не у меня.
Волнение приносит мне такой уровень спокойствия, которого не может достичь ничто другое.
Самое близкое, что у меня есть... покой.
Точно такое же чувство я испытывал, когда разделывал тех мышей или когда отправился на свою первую охоту. Или когда я начал фотографировать, чтобы запечатлеть эти моменты полного восторга.
Или когда Глиндон полностью в моей власти, и не отрывает от меня глаз.
Это ощущение того, что мне не нужно подавлять ни одну часть моей истинной природы, что я позволяю ей вырваться на свободу, как всеохватывающему дыму.
Когда ты видишь это, уже слишком поздно.
Сзади меня раздается крик, а сбоку — еще один, смешиваясь, как симфония насилия. Номера уничтожения сцепляются друг с другом, пока не пересекаются.
