– Подскочив к Платону, он наотмашь ударил его по щеке.
– Ах ты, сволочь, – Павел в одно движение прыгнул на журналиста и коротким хуком в челюсть отбросил его от мальчишки. – Я в молодости вольной борьбой занимался, убить не убью, но покалечить могу, – сообщил он. – Еще раз к мальчонке подойдешь, лечиться серьезно придется. Понял?
– Я – не вор, – вдруг отчаянно и громко закричал Платон. – Я ничего не брал. Ни у кого. Мне мама всегда говорила, что красть нельзя. Я – не вор. Ника, ты-то хоть мне веришь?
Со всех ног он бросился к Веронике и спрятал лицо в подоле ее роскошного платья.
– Конечно, верю, малыш, – тихо сказала она и прижала к себе. – Ты не мог ничего украсть. Ты и в бриллиантах-то ничего не понимаешь.
Она с задумчивым видом повернулась к блондинистым девушкам, яростно встретившим ее взгляд.
«Нет, не они, – подумалось ей. – Побоялись бы скандала. Понятно ведь, что в таком узком кругу полиция вычислит преступника в два счета. Если кольцо спрятать, то его найдут. Проследить за всеми, кто будет уезжать, – как нечего делать.
Выбросить его в сугроб, чтобы нагадить Катерине? Глупо и бессмысленно. И телефон… Странный набор получается. Нелогичный. В нашей компании сразу два вора? Маловероятно».
– Когда вы заметили, что кольцо пропало? – спросила она у Катерины.
– Так когда сюда собиралась, – плаксиво ответила та. – Мы с ледника пришли, соснули с Хомяком, чтобы в Новый год носом не клевать. Потом встали, он покурить на крыльцо вышел, а я в душ пошла. Кольца сняла и на столе оставила.
– Вы у входа в дом курили? – спросила Вероника у Владимира Ивановича."
"– Нет, – тот виновато потупился. – Я стараюсь моцион соблюдать, ходить побольше. Поэтому прошелся вокруг корпусов. Дополнительная тысяча шагов. Мелочь, а полезно.
– Странный моцион – ходить и курить, – съязвила одна из блондинок.
– Погодите, – Вероника поморщилась. – А пока вы ходили, дверь в дом была открыта?
– Да. Мне не пришло в голову ее запирать. Котенька была внутри, я ж не знал, что она уйдет в душ, не дожидаясь моего возвращения.
– И вы никого не видели?
– Когда я выходил, то нет. Когда возвращался, кто-то бежал по дорожке за нашим коттеджем, но мне было не видно, кто именно.
– Почему бежал, а не шел? – уточнила Вероника.
– Потому что шаги были быстрые. Стучало что-то, но не как каблучки дамские, а по-другому.
– Так стучат ботинки на толстой подошве, – сказала Вероника. – Кстати, это доказывает невиновность Платона. Он ходит в валенках.
