– Это не просто дорогой телефон, это рабочий инструмент, – возбужденно заговорил журналист. – У меня там уникальный снимок имеется. Губернатор, встречающий Новый год с олимпийской чемпионкой по фигурному катанию. Мне за эту фотографию знаете сколько отвалили бы?
– Ну и подонок же вы, – сквозь зубы сказала Вероника.
– Вызывайте полицию, – заявил журналист и уселся посредине зала. – Я вам не дам встретить Новый год спокойно, как будто ничего не случилось.
– Не надо полиции, – Павел вдруг широко улыбнулся. – Сейчас вернем мы тебе твой телефон, папарацци хренов.
Достав свой, он набрал какой-то номер, дождался, пока ему ответят, и быстро сказал в трубку:
– Леха, привет, это я. Ты ведь все данные с той мобилы уже постирал? Сама ведь мобила тебе не нужна? Ага. Ты ее на крылечко положи, я клиента минут через десять с лестницы спущу, так что он как раз айфон свой и подберет. Лады.
Вероника в изумлении смотрела на него.
– Друг мой армейский, – объяснил Павел. – Леха. Мы с ним вместе в войсках дяди Васи служили.
Встретил я его вчера, пока территорию осматривал да вашего приезда ждал. Охранником он у губернатора нынче работает. Когда этот прыщ, – он кивнул в сторону вжавшегося в стул Генриха, – сказал, что фотографию сделал, я и смекнул, что Леха его творчество засек. Я так понимаю, губернатору лишние скандалы ни к чему, вот Леха аппаратик-то и экспроприировал. Ну что, моральный урод, ты сам с крыльца ссыпешься или тебе пинка дать для ускорения?
– Я могу уже идти за телефоном? – скрипя зубами, спросил журналист.
– Иди. Только не возвращайся. И Лехе на глаза не попадайся. А то у него удар всегда сильнее был, чем у меня."
"И была волшебная новогодняя ночь. И выступал президент, и били куранты в телевизоре, и хлопало пробкой в потолок холодное, будто из ледника, шампанское. И приходил Дед Мороз, самый настоящий, с самокатом для Саньки, новым планшетом для Ваньки, коробочками, свертками и пакетиками, предназначенными другим гостям. И был фейерверк, осветивший засыпанную снегом вотчину, в которой все было как в самой настоящей сказке.
– Платон, мы не заказали для тебя подарка Деду Морозу, – сказала Вероника, держа за руку завороженно смотрящего в расцвеченное всполохами небо мальчика. – Не успели. Но в следующем году подарок обязательно будет. Мы с Павлом решили, что ты будешь жить с нами. Ты согласен?
Платон повернул к ней лицо, на котором неверие сменялось щенячьим, абсолютно беспредельным восторгом.
– Хочу, – тихо сказал он.
