– Какое тонкое наблюдение, – язвительно сказал Стародуб. – Валенки не стучат, как ботинки. А телефон не блестит, как бриллианты. А вы не стройте из себя следователя по особо важным делам. Полицию нужно вызывать, коню понятно.
– Погодите минуточку. Что вы сейчас сказали? – спросила Вероника, наморщив лоб.
– Что полицию надо вызывать.
– Нет-нет, что-то про бриллианты, которые блестят.
Она запнулась. Перед глазами встал огненный сноп искр, отбрасываемый от кольца Катерины, совершенно неуместного в подобном путешествии.
В голове щелкнуло, такой же искристый сноп снова взметнулся в ее памяти уже как отражение множества лампочек в холодном боку ледяного самовара, который она восхищенно рассматривала сегодня днем.
– Подожди меня, Платон, – тихо сказала она вцепившемуся в нее мальчику, чье тело сотрясали отчаянные рыдания. – Иди к дяде Павлу, он никому не даст тебя в обиду. Я сейчас вернусь. – И, повернувшись в другую сторону, тихо позвала:
– Алеся, можно тебя на минуточку.
– Куда это еще? – недовольно заметила худощавая москвичка, но ее дочь затравленно посмотрела по сторонам и послушно двинулась за Вероникой к выходу, стуча по полу грубыми ботинками на вновь вошедшей в моду «манной каше».
Их не было минут десять. Вероника вернулась одна и, подойдя к всхлипывающей Катерине, протянула ей перстень. Под светом елочных гирлянд он вспыхнул, рассыпая миллион огней, когда Катерина схватила его и натянула на палец.
– Где ты его взяла? – требовательно сказала она.
– Где взяла, там уже нет, – спокойно ответила Вероника.
– Вы бы пошли к дочери, – обратилась она к застывшим и все еще ничего не понимающим москвичам. – Она немного расстроена, и я пообещала ей, что вы сейчас придете. Она не хотела красть кольцо. Оно просто очень красиво блестело, так же, как лед в леднике.
Худощавая дама коротко хрюкнула, кинулась к вешалке у входа, сорвала с крючка свою куртку и вылетела за дверь. Ее муж, неловко пробормотав «простите», поспешил вслед за ней. Все остальные молча переводили взгляд с закрывшейся двери на стоящую с победным видом Веронику.
– Ну вот, видишь, малыш, а ты боялся, – сказала она Платону. – Сейчас дядя попросит у тебя прощения и после этого тоже уйдет, чтобы не портить нам праздник, – она показала в сторону Стародуба.
– Даже и не подумаю, – агрессивно ответил он и потрогал отчаянно болевший нос. – Мой телефон вы ведь пока не нашли, дорогая мисс Марпл.
– Даже и искать не собираюсь, – честно призналась Вероника.
