Не скажу, что она сильно меня разозлила, но где-то близко. Когда мы встречались в последний раз, Джина не позволяла себе ничего лишнего в общении, а я всегда относился к ней с полагающимся уважением.
— Уже поздно. Почему не в кровати? — закрыв за собой дверь, чуть севшим голосом спрашиваю у застывшей возле окна Алисии.
В комнате полумрак, шторы слегка раздвинуты, пропускают лунный свет, окрашивающий белоснежные простыни на огромной постели в золотистый тон. Лиса неопределённо ведет плечами, стоя ко мне спиной, рассеяно водит длинным пальчиком по стеклу.
Пепельные волосы собраны в узел на затылке, кремовая шелковая ночная рубашка на тонких кружевных бретелях струится по стройному телу, повторяя его совершенные изгибы. Ткань выглядит прохладной на ощупь, а нежная кожа умопомрачительно манящей, жаждущей моих прикосновений.
Я бесшумно подхожу ближе, расстегиваю по пути манжеты на рубашке, верхние пуговицы.
— Снова грустишь, tatlim? — вкрадчиво спрашиваю я, останавливаясь за её спиной.
Алисия не оборачивается, молчит, плечи опущены. — Или не хочешь разговаривать? — Подняв руки, невесомо веду тыльной стороной пальцев по предплечьям неподвижной жены. Наклоняюсь, почти касаясь носом затылка. Слышу шелест её неровного дыхания, чувствую теплоту кожи, втягиваю легкий и нежный аромат.
— Грустить в одиночестве скучно. Поговори со мной, Алиса, — мягко прошу я, вырисовывая круги на её острых локтях. Она немного напрягается, кожа на плечах покрывает мурашками.
— Сначала прими душ, ты воняешь дымом. Знаешь же, как я это не люблю, — отстранённым тоном отзывается моя капризная тигрица.
— Вот так значит, — невесело ухмыляюсь я, убирая руки. — Ладно, мне не сложно, — бросив рубашку в кресло, разворачиваюсь и иду в сторону ванной.
— Но сначала расскажи, где тебя носило? Я тебя искала, — летит мне вслед. Я резко торможу, оглядываясь через плечо. Алисия тоже развернулась и теперь её полыхающий взгляд обращен на меня, а не в окно.
— Потеряла меня, сладкая? — игривым тоном интересуюсь я, расстёгивая ремень на брюках.
Алиса не опускает взгляд, требовательно глядя в глаза.
— Это не ответ, Ран.
— Какая серьёзная тигрица, — широко улыбаюсь, но мое очарование не производит на tatlim должного эффекта. Скорее напротив — раздражает. — Я был в саду, курил.
— Один? — с непримиримым видом уточняет Алисия.
— Нет, — без заминки отвечаю, прищурив глаза. — Сдаётся мне, ты хорошо искала и нашла.
