Реальный Шахашвили был небрит, нечесан, от него исходил запах перегара, и он имел такой вид, что его появлению не слишком удивились бы в клинике среди пациентов, находящихся на излечении от нервного истощения. Виртуальный же Шахашвили, вещающий с телевизионного экрана, смотрелся более чем респектабельно и мог бы расположить к себе не один десяток женских сердец. Сурово и уверенно он утверждал, что в стране нет никакого политического кризиса, что правительство работает консолидированно и что экономической катастрофы не произошло.
Сменив строгое выражение лица на улыбчивое, он призвал все политические силы вступить в конструктивный диалог.
– Господин Шахашвили, – подал голос начальник Службы безопасности.
– Погоди!
Отмахнувшись, президент предпочел любоваться собственной персоной.
– Но предупреждаю сразу, – угрожающе произнес телевизионный двойник, – по всем вопросам мы не договоримся. Есть радикалы, с которыми у меня есть фундаментальные разногласия.
– Кролика я пристрелил, – буркнул начальник Службы безопасности, – а другого им взять негде.
Скоро угомонятся.
– Это хорошо, – кивнул Шахашвили. – А то совсем разболтались.
– У нас есть государство, – сказал его двойник, – и это не безвольное правительство экс-президента Эдуарда Шеварднадзе. Пять лет назад мы были на уровне Нигерии, сейчас мы на уровне Голландии и Дании, мы не банановая республика, чтобы проводить каждый год выборы. Кому могла взбрести в голову такая безрассудная идея? Проведение внеочередных выборов в условиях экономического кризиса непозволительно.
Начальник Службы безопасности, выслушавший на своем веку немало напыщенных президентских речей, кашлянул в кулак.
– Гм! Я насчет девочек пришел.
– Каких девочек? – рассеянно поинтересовался Шахашвили.
– Украинских.
– А… И что они?
– Отдать бы их надо, господин президент.
– Кому? – удивился Шахашвили, не отрывая налитых кровью глаз от экрана.
– Моим джигитам, – ответил начальник Службы безопасности.
– С какой стати?
– Им два месяца зарплату не выдавали. Волнуются парни.
Надо бы их задобрить. Побалуются с девочками, сразу обо всем забудут.
– Да, девочки – это… – Недоговорив, Шахашвили причмокнул.
– Так как? – спросил начальник Службы безопасности.
– Что как?
– Отдавать девочек?
– Что ты ко мне привязался? – заорал Шахашвили, спрыгивая с дивана так порывисто, что халат едва удержался на его круглых, покатых плечах. – Не знаю я никаких девочек, ясно? В глаза их никогда не видел. Ни украинских, ни польских, ни латвийских.
