Шоу начинается. Нависаю над Дианой и провожу пальцем по ее щеке. Она морщится, коротко мотнув головой, и я касаюсь ее мягких губ, рисуя контур.
– Ди-и-и… – тихо зову я, наклоняясь ниже.
Она отворачивается, хлопнув расслабленной кистью меня по лицу. Сучка и во сне сучка.
– Эй, захватчица, это моя кровать.
– Теперь моя, – сонно бубнит Диана.
– Иди к себе.
– Иди в задницу, Марк.
– Перевернись на живот, – смеюсь я.
– Не дождешься, – весело отвечает она. – Я сплю. Отвали.
Тянусь к ее уху, касаясь кончиком носа мягких волос:
– Я хочу, чтобы ты кое-что послушала.
– Прямо сейчас?
– Ага. Только не открывай глаза.
Заглядываю Диане в лицо, ее веки дрожат, но она все-таки выполняет просьбу, приподнимая уголки губ. Бесстыжая. Как же мне это нравится. Убираю светлый локон с изящной шеи и легонько надавливаю на плечо, заставляя ее лечь на спину. Не чувствую ни сопротивления, ни настороженности. Восторг взрывается ощутимыми вспышками в середине ладоней, а искры поднимаются по рукам, устремившись к сердцу.
Это уже не игры, не соревнование в желании подавить и подчинить. Это страсть и любопытство, волнение и восхищение. Маленькая экспедиция в поисках потерянного и неизведанного на самое дно естества, куда не достают тени и где нет предрассудков.
– Не дергайся, – говорю я, поднимая наушники, и выбираю в плейлисте новую звуковую дорожку, скользнув пальцем по экрану мобильного.
– Что там, Марк? Наручники? – хихикает Диана.
– Ты их нашла?
– Не успела. Все силы потратила на другое.
– Да, я видел.
– Они уже на тебе?
– А ты как думаешь?
– И что теперь? Я должна сделать так? – Диана прижимает запястья друг к другу.
Думает, я с ней тут шутки шучу? Смелая все-таки? Вот сейчас и увидим насколько.
– Нет, – я понижаю голос, – сейчас твои руки должны быть свободны.
– Интересно… для чего?
– Ты будешь слушать, а я смотреть.
Диана зажмуривается крепче, когда наушники касаются ее головы, и в нетерпении покусывает губы. Жму на кнопку запуска и слышу судорожный вздох, который вибрирует где-то у меня в животе.
– Охренеть, – шепчет Диана.
О да, могу ее понять. Я вычистил все так, что ничего лишнего не осталось, только мы. Поцелуи, вздохи, касания, голоса. Но как бы хороша ни была запись, с живым звуком она не сравнится. Слышу малейшее шевеление, слабое мычание и глубокое дыхание. Мягкий сияющий свет уличных фонарей разбавляет полумрак, подчеркивая и оживляя. Я ведь не сказал, что буду только смотреть.
