Если бы это был последний миг моей жизни, я бы умер счастливым человеком. Разведенные в стороны стройные ноги, рука, спрятавшаяся между ними, привлекательная грудь и нетерпеливый приказывающий голос:
– Рождественский!
Поддеваю носом край наушников, чуть сдвигая их в сторону:
– Сама.
– Ненавижу те…
Накрываю ладонью упругую грудь и сжимаю. Целую шею, и Диана выдыхает короткое, но пронзительное – да. Ее кожа на вкус как зефир, стоны – как шторм, бушующий вдалеке. Остается только ждать, когда он доберется до тебя и разорвет на кусочки.
Ждать и надеяться, что это будет длиться как можно дольше. Принимаю на себя первую ударную волну, приглушенный вскрик Дианы пробирает до нутра. Она дрожит рядом со мной, разрывая тонкие нити, на которых держится воля.
Закрываю глаза, не отрываясь от шеи и наслаждаясь хриплыми стонами Ди, и понимаю, что любое движение может все испортить. Слишком ярко, слишком горячо, просто слишком. Чересчур. За чертой разумного! Это еще даже не секс, а может… уже куда больше? Диана наконец затихает, ее ноги с глухим хлопком падают на матрас, а я переворачиваюсь на спину и смотрю в темный потолок, концентрируясь на дыхании.
– Ты ведь пришлешь мне эту запись? – спрашивает она.
– Нет.
– Знаешь, чей ответ?
– Будешь слушать ее только в моем присутствии.
– А ты не охренел?
– Ди, я на небесах. Не оскверняй это святое место.
– Ты уже?.. – Судя по шороху, Диана поднимается.
– Еще нет, но я запомнил все в деталях.
Будет что вспомнить одинокими ночами.
Чувствую на себе ее взгляд. Тепло впитывается в кожу вместе с эйфорией, от которой хочется рассмеяться в голос. Невозможно сопротивляться.
– Ты смеешься надо мной?! – возмущенно пыхтит Диана.
– Я так сильно хочу тебя, что не хочу. – Я склоняю голову, чтобы встретить ее обескураженный взгляд. – Не хочу, чтобы это заканчивалось.
– Ты ванильный мазохист? – нервно усмехается она.
Хуже. Я влюбленный и возбужденный идиот.
Смотрю на нее, не моргая.
Она заправляет за уши спутанные волосы, тусклый свет, льющийся из окна, оттеняет румяную кожу на ее лице. Такое чувство, что она была здесь всегда. Что я знаю ее, видел тысячу раз. Никакого отторжения, температура эмоций не снизилась ни на градус. Диана опирается на вытянутые руки, подбираясь ближе.
– Лучше тебе меня не трогать, – поморщившись, говорю я.
– В каком смысле?
– В прямом.
– Тогда сам себя потрогай, а я посмотрю.
