В первые годы жизни в Париже меня принимали когда за немку, когда за голландку, и все из-за слишком твердого «л». Позднее уже никто не сомневался, что я родилась во Франции. Но дедушке знать мою историю незачем, поэтому я ответила:
– Здесь нет моей особой заслуги, просто попались замечательные преподаватели.
– Большая редкость в наше время, – покачал головой дедуля и церемонно представился: – Андрей Франсуазович Витепаш, профессор университета.
– Вот вы, наверное, имеете французские корни…"
"– Да, – оживился преподаватель, – мой предок был из тех самых наполеоновских солдат, отступавших по Старой Смоленской дороге.
Драгун отчаянно голодал и обморозился, вот и пожалела его русская баба из деревеньки Мокеево. Так и пошли в России крестьяне Витепа, «ш» прибавилось потом, для удобства произношения. Затем родичи перебрались в Москву, стали служивыми людьми, чиновниками мелкой руки. Я же божьей милостью поступил в университет – видимо, с генами любовь к французскому передалась.
Ну а потом так и остался при almа mater.
– А в Вермь как попали?
– Обыкновенно. Сначала посадили как врага народа, потом запретили въезд в столицу и вновь посадили… Только в 1955-м наконец вышел. Доехал до Верми, здесь и остался. Но не жалею, женился. Знаете…
Опасаясь, что профессор сейчас пустится в длительные и путаные воспоминания, я осторожненько прервала его:
– Как трудно переезжать с таким количеством книг!
– И не говорите, – вздохнул Андрей Франсуазович. – Когда супруга моя – царствие ей небесное, святой была человек – скончалась, я дочери и сказал: «Ну зачем мне одному четыре комнаты? Давай разменяемся».
Вот и вышла мне двухкомнатная, а внучке трехкомнатные хоромы. Ну, доплатить пришлось, не без этого… Так еле перебрался, знаете ли. Книги полмесяца увязывал. Хорошо – помоложе был… Пятнадцать лет – это большой срок, а семьдесят и восемьдесят пять – две огромные разницы, как говорят мои безграмотные студенты.
– Как пятнадцать лет? – изумилась я.
– Что так удивляетесь, душечка? Дом построили в 1984 году, один наш преподаватель эту квартирку и получил как очередник. Вот с ним обмен и провернули.
– То есть вы хотите сказать, что живете здесь безвыездно с 1984 года?
– Конечно, а что же в этом странного?
– Сколько у вас комнат?
– Полторы, – усмехнулся профессор и толкнул небольшую дверь.
Я заглянула в открывшееся помещение. Да, такую квартиру действительно нельзя назвать двухкомнатной.
