И тут я поняла, что если не сделаю хоть что-нибудь, даже бесполезное и бестолковое, то кто я такая потом буду? Растолкала наших, почти не целясь, спустила щупальце с ладони… в голову. Что-то говорил на лекции Афанасий Александрович об уязвимых местах этих тварей, которые почему-то не до конца померли в зимнем лесу.
— Нужно отделить голову от туловища! — вспомнила я.
— Начинай, — прохрипел откуда-то снизу Толоконников, я глянула — упал, шевелится в снегу.
— Заберите его, что ли, — бросила за спину. — Митя, Володя, разом захлёстываем шею, сгодится?
— Гурьев того, — сообщил мне Митя.
— Остались только мы с тобой.
Ладно, потом разберёмся, что там с ними, Авенир спасёт, если что-то будет капитально не так.
— С разных сторон, да?
— А сдюжишь?
— А куда денусь, — отмахнулась я.
Мне было не так страшно за себя, как за тех, кто за мной — вроде Марьяны, Марьяна пока ещё ни разу не была среди нападающих на нежить. Она всё время била с запозданием, и защиту не могла поддержать долго. Она не сдюжит, если эта штука драная на неё навалится.
Раз, два, три… наши щупальца захлёстывают шею медведя и держат. Он начинает реветь — вот прямо слышно, как ревёт — и метаться, и дёргаться, а наша задача — удержать, чтобы не сорвался, и сломать шею. В том месте, где наши щупальца соприкасаются с ним, летят клочья свалявшейся шкуры, и вот остаётся только шейный отдел позвоночника — так это называется, да?
Держать тяжело, сдавливать ещё тяжелее. Я представляю, как это самое щупальце уплотняется и истончается, чтобы создать большее давление, и переломить эту дурацкую кость.
Руки начинают замерзать, но куда деваться? Держу, тяну.
— Щаз дёрну чутка, не боись, — кричит мне Ряхин.
Он и в самом деле дёргает… я слышу треск, голова медведя отваливается, он в тот же момент осыпается пеплом в снег, а я падаю в сугроб. Глаза закрываются, сил нет, подступает холод.
— Поднимайтесь немедленно, Ольга Дмитриевна, — я слышу голос Авенира Афанасьевича.
Он, кажется, поднял меня и держит. Я же ощущаю себя слабой и понимаю, что сама не устою на ногах никак.
"
"— Один шаг, Ольга Дмитриевна. И мы в тепле. Вы уже справились, теперь нужно добраться в безопасное место.
Видимо, я делаю этот шаг с ним вместе, и открываю глаза уже в нашей практической аудитории. Вокруг шум, крики, я понимаю, что для кого-то зовут целителя — где они ночью найдут этого целителя?
Впрочем, оказалось, что дежурный целитель был — профессор с их факультета и при нём трое студентов.
