Во время обучения ты должна определить объём и предел своей силы, и понять, что ты сможешь делать, а что тебе не дано, пока или вовсе. И тогда мы вместе с тобой поймём, как твою силу лучше всего использовать на том поприще, что ждёт тебя. Согрелась? Выдохнула? Ещё раз. Десять одинаковых осветительных шаров.
Со второго раза у меня вышло лучше, шары получались ровнее и крупнее, и светились дольше. Пуговкин похвалил, потом велел нагревать воду в стакане.
— Для нас это действие, можно сказать, противоестественно, но мы все равно можем.
И будет хорошо, если ты научишься.
С водой оказалось даже сложнее, чем со светом, видимо потому, что противоестественно. Я выбилась из сил ещё быстрее. Тут же меня спасали горячим чаем и пирожками.
— Поняла? Упражняйся сама, но потихоньку. Сила чутко реагирует на то, что мы её призываем. Она будет подчиняться легче и проще, и ты сможешь черпать больше. Постепенно, конечно же. А сейчас скажи — бывала ли ты в тенях?
— Да. Немного. И… не по своей воле.
Я понимаю, что это должно быть как-то просто и естественно, но не могу сообразить, что для этого нужно сделать.
— Что есть тени? — спросил Пуговкин, и, не дождавшись моего ответа, продолжил сам. — Смертная изнанка мира, оборотная сторона. Другому магу туда хода нет, если только его проводит некромант, проводит в прямом смысле — держа за руку. И другому магу там будет невесело.
Он дождался, пока я съем пирожок с грибами, и подал мне руку.
— Поднимайся, пойдём.
Смотри и запоминай.
Шаг вперёд — и я снова оказалась в том удивительном месте, где уже была, и в котором, как мне показалось тогда, мне обрадовались. Мир вроде бы остался тем же самым, но — разом с тем и нет. Там не было красок, только оттенки серого, и вокруг что-то непрерывно двигалось, при том оставаясь неподвижным, и пело, но разом с тем оглушало тишиной. Это было… невероятно. Я припомнила — песня оказалась мне знакома, я слышала её в своё прошлое посещение… этого измерения.
Но тогда я оказалась тут не по своей воле, а сейчас поняла, что могу и сама. И если я захочу, то следующим шагом могу выйти в кабинет Пуговкина, могу — в залу с ёлкой, а могу — в свой флигель.
А куда ещё могу? Я потянулась во все стороны, и где-то там, неимоверно далеко, мне почудился дом Софьи Людвиговны. Я была совершенно уверена, что он там есть, но мне показалось, что до него вовсе не шаг, а… неизвестно, сколько шагов. Очень много.
