Редкое для меня состояние, когда нет ощущения, что тебя обидели, тобой пренебрегли, ты снова упустила возможность, ты потеряла что-то ценное, у тебя маленькая зарплата, на которую ни оденешься, ни отдохнёшь, и дальше по тексту, на эту тему ещё можно придумать многое, и дома мне то и дело случалось так делать. Так вот, сегодня утром мне ничего не хотелось придумывать. А просто подняться, одеться и выйти наружу.
В доме уже вовсю кипела жизнь, хозяева как раз собирались на завтрак. На мне повисли младшие дети, Ариша и Андрюша — в точности как дома, когда я проходила в школе преддипломную практику.
Так с детьми мы и пришли в столовую, и там дети ещё поспорили, с кем будет сидеть Ольга Дмитриевна, вот так.
Детей усадили родители, меня тоже усадили — между Авениром и Алёной, и дальше уже за столом взрослые обсуждали походы в гости, возможный выход днём кататься с горки и ещё какие-то развлечения для всех. А ко мне после завтрака подошёл Афанасий Александрович и сказал быть у него в кабинете через полчаса.
Да, я помнила, что он обещал начать занятия прямо сегодня. Мне очень хотелось, но разом с тем было страшновато. Но что поделать, это ж моя будущая специальность, и моя будущая жизнь, так?
Поэтому я поднялась на второй этаж в назначенное время, постучалась, дождалась приглашения, и вошла.
— Располагайся, голубушка, в ногах правды нет, — говорил Афанасий Александрович. — В книги-то заглядывала? — и смотрит хитро.
— Разве только заглядывала, — улыбнулась я. — Много непонятного.
И… вчера у меня было совсем немного времени.
— И то хорошо, что заглядывала. А теперь скажи: что ты вообще знаешь о некромантии?
Вопрос поставил меня в тупик. Наверное, здесь есть какой-то правильный ответ в определённой формулировке, который все знают с детства, а я — нет. Поэтому я просто сказала, что думала.
— Дома в сказках и фантастических книгах некроманты поднимают мёртвых и разных тварей, которые как бы мертвы, но на самом деле не очень. Здесь я так поняла, что некромантия — это не только и не столько про поднять, сколько про использовать некую силу.
— Верно поняла, — кивнул Пуговкин. — Сила эта могуча, велика и неодолима.
— Да, у нас тоже так говорят. Неизбежна, неодолима, всесильна, не делает различий между бедным и богатым, приходит ко всем в свой срок, — я уже просто говорила всё, что приходило на ум и что помнилось из разнообразного чтения и университетских лекций.
— И говорят тоже верно, — кивал Пуговкни.
