— И если бы вы были внимательнее, то не спутали бы некромантский амулет ни с чем. Да, она сама не знала о том, что в ней скрыта сила, но — вариантов-то не было. Самоуверенность вас и погубила, Софья Людвиговна, — он тоже позволил себе усмешку. — Последний вопрос. Что сталось с вашим дядей, который научил вас этой мерзости?
Я услышала лающий смех.
— Вон он висит.
Я не поняла. Понял Соколовский.
— Вы и его убили?
— Он сам виноват. Все думают, что оборотни неуязвимы, но это не так. Ему хватило сил оборачиваться, но он не был бессмертным.
Никто этого не знал, кроме меня. И когда он потребовал, чтобы я поделилась с ним жизнью очередной жертвы, я устроила так, что он оборотился, и его застрелили.
Что? Чучело рыси на стене? Ну ничего себе!
Пока я осознавала всё это, Соколовский что-то ещё делал руками, а потом сказал:
— Ступай туда, куда положено, — и Софью снова скрыла серебристая пелена.
— Иди к нам, иди к нам, иди к нам, — пели монотонно Софьины жертвы.
Пелена вдруг вздулась… и опала, будто под ней уже не было никакого тела.
— Прощай, Оля, прощай, спасибо тебе, — прошелестело вокруг меня, и девушки тоже исчезли.
— Чёрт, — Соколовский прислонился к стене и прикрыл глаза.
— Что… такое? — проговорила я.
— Забрали, в самом деле забрали. Но уже не вернуть, что ж теперь. Значит, дальше нужно делать всё, как положено. И слава всем высшим силам, что у меня был с собой записывающий кристалл, её признание записано. Но все равно нам сейчас будет нужно вызвать полицейских.
25. Что делать дальше
25. Что делать дальше
Я понимала примерно треть из всего, что говорил Соколовский, но я ж, наверное, спрошу его потом? Или он сам объяснит мне?
Пока чёртова эта магия совершенно не походила на то, что я думала о ней раньше. Да я и не думала особо, если честно. Где была я, а где была та магия, да? А вот как оно вышло.
И вот теперь я сидела в кресле в кабинете Софьи совершенно без сил, а Соколовский развил бурную деятельность. Он поднял Афанасия и Степана, одного отправил за полицмейстером — не разменивается на мелочь, да? А второго за каким-то неизвестным мне Матвеем Миронычем, и добавил ещё — если его высокородие не захочет пойти, сказать ему — что, мол, Соколовский без него не справляется, и ещё усмехнулся.
Что это, невидаль какая-то, что ли, раз Соколовский не справляется?
Шум в доме разбудил Марфушу и Агафью, те прибежали, запричитали, заохали — мол, как же мы все теперь.
