Сварганишь?
— Ежели вам к поезду, то надобно пораньше выехать.
— В десять?
— Да. Лучше там полчаса постоять, чем на пять минут опоздать.
— Маячить мы не можем, дело секретное.
— Хм. Ну, тогда в половине одиннадцатого.
— Понял. Как хочешь везти такую ораву?
— Три экипажа возьму, в одном сам поеду.
— Но только чтобы молчок. И людей подбери надежных. Матвея можно, и брательника твоего.
— Так и сделаю.
— Почем прокатишь?
Челноков задумался:
— Обратно пустые вернемся. Навряд ли кто в Шуваловке сойдет. Придется вам, Алексей Николаич, за оба конца заплатить.
— Когда это я жульничал? Скажи, сколько.
— Меньше девяти рублей себе в убыток.
— Плачу десять.
Челноков повеселел:
— Так я прикажу супруге чаю?
— В другой раз, Сила Иваныч. Когда времени побольше будет.
Итак, для укрытия государственных преступников все готово. Рубикон будет перейден примерно за час до полуночи. Ребята вяжут городовых, забирают у них оружие, крадут деньги и документы. Готовят переворот. А спасти злодеев от наказания хочет коллежский советник Лыков.
Про которого никто даже и не подумает, что он может изменить присяге. По правде говоря, именно на это и надеялся Алексей Николаевич. Сергей не выдаст, он человек надежный. Дворник, извозчики, жена Сажина — не свидетели. Главную опасность представляли сами «японцы», и это следовало нынче вечером обговорить. Если вдруг они вернутся из Финляндии, чтобы делать свою чертову революцию, то обязательно попадутся полиции. И на допросе могут рассказать, как ушли от преследования в прошлый раз.
Тут Лыкову и конец. Можно попробовать отовраться. Известно, что преступники часто оговаривают невинных людей с целью запутать следствие. Но пятно останется, как его потом ни смывай.
Лыков досидел до условленного времени спокойно. Решение он уже принял и не привык менять позицию. За полчаса до полуночи позади Владимирского храма его поджидали восемь человек. Сыщик провел их в квартиру, представил кухарке и велел накормить. Потом спустился в дворницкую и выпустил Варлама на свободу.
А когда пришел домой, поразился.
Вшивобратия вольготно расположилась за обеденным столом. Нина Никитична летала, как мотылек, успевая подкладывать добавки всем сразу. Но особое внимание старуха уделяла атаману:
— Кушай, Коленька! Вот тебе еще добавочка.
Сыщик впервые увидел своими глазами, какое влияние оказывает Куницын на простых людей. Его не было пять минут. За это время атаман полностью обаял кухарку, рассудительную и много повидавшую женщину.
